Гнев изгнанника - Монти Джей

— Знаю, — бормочу я, хватая горсть попкорна и запихивая его в рот. — Как дела дома?

Нора выдыхает, расслабляя плечи:

— Если не считать сломанного колена и несбыточной мечты, все отлично. Мне нравится быть дома, я скучала по маме и папе. Я так много пропустила. Вся моя жизнь была как пробежка в колесе для хомячков. Приятно сбавить темп и наслаждаться жизнью.

Никто не заслуживает потерять свою мечту меньше, чем Нора. Она на три года старше меня, но я выросла, смотря на ее балетные концерты. Дело не только в том, что она была великолепной танцовщицей, ее отличала преданность своему делу.

Вся ее жизнь была посвящена балету.

Теперь, в двадцать два года, она начинает жить заново без него.

— Мне очень жаль, что так вышло с Нью-Йорком, Нор, — говорю я, сжимая зубы, понимая, что мои слова не смогут утешить ее. Разбитые мечты – это боль, которая никогда не уйдет.

— Значит не судьба. Это ужасно, но я ничего не могу с этим сделать, — она пожимает плечами и снова смотрит на поле, ее каштановые локоны собраны в длинный хвост, который касается середины ее спины. — Это новое начало, а не конец. К тому же, Рейн твердо намерен сделать так, чтобы мне понравилось учиться в университете.

Мое сердце болит за нее, потому что я слишком хорошо знаю, каково это – представлять себе будущее одним, а потом все оказывается совсем иначе.

Ты посвящаешь этому годы упорного труда. Часы времени.

И теряешь все за считанные секунды.

Мечты хрупкие.

Ты можешь держаться за них, лелеять их, защищать. Но иногда они выскальзывают из рук и разбиваются. Все, что остается, – это собрать осколки и попытаться найти радость в том, что осталось.

Я смотрю на нее и улыбаюсь как можно шире.

— Не поделишься своим оптимизмом, пожалуйста? Спасибо.

Нора улыбается, обнажая белые зубы, и светится, как солнце.

— Это…

Толпа быстро перебивает ее.

Стадион вокруг меня дрожит от возбуждения, когда мы обе поворачиваемся к полю как раз в тот момент, когда клетчатый мяч попадает в заднюю часть белой сетки.

Рейн мчится к трибунам, падает коленями на землю и скользит по траве, оставляя за собой след из грязи и пота. Его футболка снимается одним плавным движением, обнажая татуировки, которые извиваются по его бокам.

Его кожа блестит от пота, грудь поднимается от бега, и он улыбается. Дикий и смелый, воплощение всего, чем он всегда должен был быть.

Недосягаемый.

Бывают моменты – редкие, но бывают – когда я рада быть его сестрой. В основном это моменты, когда я могу наблюдать, как он и Энди сияют.

Я качаю головой, чувствуя, как мои губы невольно скривились в улыбке.

— Он буквально человеческий эквивалент самца павлина.

Нора наклоняется, обнимая меня за плечи, как обычно, и приносит с собой слабый соленый запах океана. Она целует меня в лоб, мягко и успокаивающе, как всегда делают Хоторны – как будто они знают, в какой момент мир становится слишком тяжким.

Ее отец делает то же самое, когда видит меня, как будто каждым прикосновением губ к коже Сайлас склеивает меня обратно.

— Надо дать ему свободу, — шепчет она, ее дыхание тепло обволакивает мой висок. — Это плохой день, а не плохая жизнь. Мы разберемся, вдвоем. Как и всегда.

Это плохой день, а не плохая жизнь.

Может, если я буду крепко держаться за эту веру, я в конце концов в нее поверю. Что, может, однажды я буду так же хороша, как Нора, в том, чтобы притворяться, что это правда. Даже когда мы обе знаем, что это далеко не так.

— Подруга, павлины даже не любят летать.

Интересно, можно ли заплатить кому-нибудь, чтобы он вынул мой мозг, промыл его и вставил обратно.

Глубокий вздох вырывается из моих губ, пальцы прижимают очки к голове, я потираю глаза и опускаюсь в кресло. Я позволяю взгляду блуждать по сводчатому потолку библиотеки Колдуэлл, а затем смотрю на часы.

10:47 вечера.

По крайней мере, мне так кажется. Мои глаза начали слепаться после последних двух абзацев о вращательных движениях.

В моей голове слишком громко. В последнее время громче, чем обычно.

Я не могу найти тишины нигде.

Ни дома, ни на вечеринках, ни на Кладбище.

Как только Джуд переступает порог, мой покой собирает чемоданы и убирается на хрен. Он везде – в каждом углу, куда я ни повернусь, – и каждый взгляд на его лицо вытаскивает воспоминания, которые я с таким трудом пыталась похоронить.

Как бы глубоко я их ни прятала, они снова вылезают на поверхность. С каждым сантиметром раскопанной земли кошмары проникают в мою голову, топя меня в стыде, который прилипает к моей коже, как второй слой кожи, от которого невозможно избавиться, как бы я ни старалась.

После футбольного матча, который чуть не разорвал мне барабанные перепонки, когда «Адские псы» выиграли свой третий матч в сезоне, мне просто нужно было побыть в тишине.

Я не хотела чувствовать тяжесть присутствия Джуда дома. Я не была в настроении быть лисицей Пондероза Спрингс на какой-то случайной домашней вечеринке. Поэтому я занялась единственной вещью, которая имеет смысл, когда в моей жизни нет ничего другого.

Учебой.

Вращательное движение происходит, когда объект вращается вокруг оси. Подобно линейному движению, вращательное движение можно описать с помощью углового смещения, угловой скорости и углового ускорения. В следующем разделе вы обратитесь к учебнику…

Я опускаю голову на открытую книгу перед собой, и глухой стук раздается по всей библиотеке. Разве мы как вид недостаточно эволюционировали, чтобы поместить все, что касается одной темы, в одну книгу?

Я встаю, и стул скрипит по полу, от чего несколько студентов поднимают головы и на мгновение поворачивают их в мою сторону. Я игнорирую их, мягкий желтый свет от их маленьких ламп едва освещает мне путь.

Библиотека Колдуэлл дышит ночью, полки возвышаются по обе стороны от меня, как темные монолиты. Чем дальше я иду, тем слабее становится свет, слабое сияние ламп поглощается тенями, которые с каждым шагом сжимаются все сильнее. Тихо, слишком тихо, такая тишина, которая проникает под кожу, тяжелая от веса истории и секретов, спрятанных в пыльных углах.

Когда я была моложе, мы с Энди играли здесь в прятки, когда приезжали летом к тете Лире. Наш смех эхом разносился по