Под кожей (СИ) - Мария Летова

перекусил у родителей. Ты голодная?

— Я… да нет…

— Да нет? — переспрашивает Денис.

Я все же поднимаю на него взгляд и вижу, что он наблюдает за мной, чуть прищурив глаза.

Это профессиональное? Этот выдержанный сконцентрированный взгляд. Умный. Чертовски умный.

Мои руки холодные, я не хочу Алиева заморозить. Мне не стоило приезжать, я сама с собой не справляюсь.

Скользнув в сторону, иду к пакетам. Заглядываю внутрь, хрипло замечая:

— Ты выбирал это с закрытыми глазами?

— Практически, — отвечает он со смешком.

То, что я вижу, выглядит так, будто в корзину бросалось все подряд, и этим можно забить холодильник под завязку.

Мне кажется, столько продуктов одновременно здешний холодильник вообще никогда не видел.

Он купил это для меня. Ну или для нас…

Я смотрю на него, повернув голову.

Глубины в его взгляде стало на порядок больше.

Я никогда не выплескивала эмоции через секс. Может, стоит попробовать?! Вдруг мне понравится?!

Пальцы — как гребаные гвозди, когда, подлетев к Денису, я начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Она заправлена в джинсы, я дергаю за край, доставая ее из-за пояса.

— Я перемерзла, — говорю с запалом. — Хочу горячий душ. Ты со мной?

— Карина…

Он перехватывает мои запястья, останавливает руки. Запрещает мне себя раздевать. Тогда я пытаюсь вырваться, но хватка на моих запястьях становится еще сильнее.

— Что такое? — отрывисто спрашивает Денис. — Что с тобой?

— Ничего…

Горло снова стягивает.

Выпустив руку, он резко дергает вверх мой подбородок.

Теперь глубина его взгляда становится настоящей черной дырой.

В его глазах вопрос, удивление. Он перехватывает меня за локоть. Обнимает пальцами предплечье, удерживая на месте.

Я упираюсь ладонями Денису в грудь, в ответ на что он снова ловит мои запястья, а потом заводит их мне за спину…

Этот бесцеремонный захват выбивает из меня возмущенный возглас:

— Денис!

Я впечатываюсь лицом в его шею, прилегаю плотно телом. Его руки смыкаются за моей спиной, удерживая сзади запястья.

Мне не хватает воздуха, чтобы высказать возмущение. Это грубо, хоть и не больно! Но это грубо и бесцеремонно…

Мне хочется его укусить. И я бьюсь в его руках, как бешеная кошка…

— Отпусти! Быстро!

Тиски вокруг меня становятся стальными. Я теряю силы так быстро, что просто не могу в это поверить. Положение, в котором я нахожусь, невероятно уязвимое, оно как будто придумано для того, чтобы за секунду высосать силы. Выбраться из него самостоятельно невозможно, по крайней мере, мне!

И тогда я начинаю плакать…

Глава 49

Мои руки вмиг становятся свободными.

— Всё… Извини… Порядок, извини…

Эти хриплые заверения звучат у меня над ухом, но они в любом случае не сработали бы.

Мои слезы за секунду превращаются в истерику. Бурную. Громкую. Впечатляющую даже для меня самой!

— Все-все… Тсс… Карина…

Ладонь Дениса накрывает мою голову, вторая стискивает талию.

Я ударяю его кулаками по груди, и этот жест выходит до смешного капризным.

Я и хочу быть капризной! И я это умею. Я могу быть капризной, могу быть дикой!

— Тсс-с… Тихо…

В ответ на этот шепот я отпускаю себя окончательно. Ведь это так неповторимо — быть в стальных объятьях, когда не чувствуешь под ногами почвы.

А я не чувствую.

Я выплескиваю свои эмоции вот так — через эти слезы, и они такие же живые, как окружающий меня жар мужского тела.

Его тепло и сила делают меня позорно слабой. Это ощущение настолько потрясающее, что я сжимаю плечи Дениса. Боюсь, что он меня отпустит.

Но он не отпускает, и прямо сейчас я делаю то, чего он требовал от меня накануне своими ласками и своей страстью — отдать ему не только тело, но и душу.

Сопротивляться нет сил.

Своими слезами я намочила ему рубашку.

Легким рывком Денис подхватывает меня на руки. Я продолжаю скулить и хрипеть ему в шею, когда он вместе со мной садится на диван.

Я не шутила. Я в самом деле промерзла до самых костей, поэтому меня потряхивает.

Алиев смыкает вокруг меня руки, гладит плечи, и он тоже слегка дрожит.

Его пальцы касаются моих волос, губы — виска. Он пахнет собой: своим дезодорантом, немного потом, улицей…

Я жмурюсь, сильнее стискивая его шею.

— Тайсон… Пошел вон. Отвали…

Смеюсь сквозь слезы, ведь бедром чувствую знакомый тычок собачьей морды.

— Я тебя не от-дам… — сиплю вяло. — П-пусть даже не м-ме-чтает…

— Я весь твой… — шепчет Денис мне в волосы. — Что случилось? М-м-м?

— Дерьмовый… день…

— Расскажи мне.

Сглотнув, я приподнимаю голову. Заглядываю ему в глаза. Он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.

Я понимаю, что выгляжу ужасно, но прятаться уже поздно.

Он такой теплый. Сильный. Хмурый, напряженный. Слишком живой. Отделиться от его тела равносильно тому, чтобы кожу с себя содрать.

— Тебе когда-нибудь изменяли? — выдавливаю я.

— Кажется, нет.

Он произносит это, снова касаясь большим пальцем моей щеки.

— А ты? — спрашиваю я.

— Считаешь, я скажу правду?

— Я в любом случае поверю… — обещаю я ему.

В его глазах снова знакомая дымка. Она делает их бездонными зелеными колодцами, в которых слишком много опасных для меня вещей.

Его характер, его принципы…

— Я был не особо постоянным в подростковом возрасте, — сообщает Денис.

Я не могу сдержать улыбки.

— Правда?

Улыбка растягивает и его губы тоже. Ироничная, нахальная.

Откинув голову на спинку дивана, Денис смотрит в потолок.

— Да. И в школьном тоже.

— Хочешь сказать, относился к девушкам потребительски?

— Да… — отзывается он. — Очень потребительски…

Своей улыбкой я щекочу его шею.

— А в двадцать? — спрашиваю я.

— В двадцать… — бормочет Денис. — Было еще хуже…

Я все же смеюсь, пусть и хрипло, вязко.

Сомкнутые вокруг меня руки реагируют напряжением, когда по телу легкой волной пробегает дрожь. Холод все еще гуляет под кожей. Мне все еще нужно тепло.

То, что в юности Денис Алиев был засранцем, меняющим девушек как перчатки, не мешает мне слушать размеренный стук его сердца. Наслаждаться его голосом, телом…

— А сейчас? — задаю тихий вопрос.

— Сейчас… — медленно произносит он в потолок. — Мне вполне достаточно одной…

Его губы прижимаются к моим волосам.

Закрыв глаза, я продолжаю слушать размеренные удары в широкой теплой груди. Этот стук успокаивающий. Он как маятник, вгоняет меня в транс. Тело становится тяжелым, голова тоже.

Денис заставляет меня встать, и я делаю это в полубессознательном состоянии.

— Сейчас… погоди… — слышу его слова.

Он меня раздевает. Стягивает через голову свитер, расстегивает пуговицу на джинсах, помогает их снять.

Он раздевается тоже. Торопливо, с короткими чертыханиями стягивает