Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ) - Вишневская Виктория

— Ты ведь хочешь нормальной семьи для Астры, — не поднимает взгляда от своих ногтей. — А тут объявилась её мать… У вас все шансы, чтобы всё встало на свои места.

— А ты бы этого хотела?

— Нет, — мотает головой. — Меня устраивает всё, как есть сейчас.

Я усмехаюсь.

— Вот и не мели ерунды, — обнимаю её за талию и притягиваю к себе. Неуклюже прижимаю её голову к своей груди. — Мне тоже нормально. Я привык. И не хотел бы, чтобы наша семья была в другом составе.

Чувствую, как она улыбается.

Дурочка. Наверняка уже понапридумывала кучу всего. Это же Сказочница. Фантазия работает у неё отлично.

В её размышлениях я наверняка уже выгнал Любу, забрал у неё дочь и начал жить счастливо с Мартой.

Но в слово «счастливо» никак не вписывается имя «Марта». Раньше — да. Но не сейчас.

Люба выпрямляется, видимо, из-за неудобного положения. Поворачивается ко мне, утыкается ладонями в моё бедро, будто в опору.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чего она творит?.. Я и так на грани, еле держусь, видя эту каплю, стекающую с волос в ложбинку грудей. Так она ещё и откровенно трогает меня!

— Глеб, — опять зовёт меня по имени, будоража всё внутри.

Да почему моё имя из её уст звучит настолько необычно и волнующе?!

Люба вытягивается, сверкает своими карими глазками.

— Спасибо, что вовремя приехал.

— За такое не благодарят, — говорю тихо, почти хрипло, не в силах отвести взгляда от её красноватых губ, которые она искусала от нервов.

Чёрт, Нежная, что ты творишь?

Либо я не в себе, что жутко хочу впиться в эти губы, либо… Не знаю. Не успеваю подумать, договорить… Не сдерживаюсь. Обхватываю её лицо ладонями. И притягиваю к себе, с желанием врезаясь в эти манящие меня губы.

ГЛАВА 52

Любовь

Глеб… Идиот… Придурок…

И именно сейчас не могу ему противостоять. И не хочу.

Я желаю забыться в нём.

Это не успокоительное действует во мне, когда я отвечаю на поцелуй. А я сама.

Как бы глупо это ни звучало… мне нравится с этим мужчиной. Говорить, заигрывать, острить. Хочется сделать ему приятное, услышать похвалу из его уст. И когда он кидает в мою сторону смущающие шутки — готова провалиться сквозь землю. И в то же время испытать на себе ещё капельку его внимания.

Понимаю, что сделала главную ошибку в нашем фиктивном браке.

Влюбилась.

Меня слишком всё устраивало. И сейчас… мне так спокойно рядом с ним, весело, что я не хочу расставаться.

И страх от появления Марты образует огромную дыру в груди.

Боюсь. Что он вернётся к ней. Оставит меня, заберёт дочку.

Но он ведь этого не сделает! Сам сказал!

От этого удовольствие пронизывает каждую клеточку моего тела.

Женоненавистник, я заставлю тебя испытать те же чувства, что у меня есть к тебе.

Отвечаю на его быстрый, жаркий поцелуй со всеми чувствами.

Кажется, это успокоительное не работает. Иначе у меня не осталось бы сил.

Похоть застилает разум, и я готова забраться на Глеба, сесть на него и целоваться часами. Но он с моими планами не согласен. Ладони пропадают с лица, несутся вниз, на талию.

Железная хватка появляется на моём теле. Толика паники прокатывается по нутру.

Он сейчас всё прекратит? Но он ведь это и начал!

Пара движений, я не сопротивляюсь — и меня кидают на постель.

Я лежу на мягких простынях, ощущая на себе горячий взгляд Пожарского, стоящего у кровати.

Говорящая фамилия, чёрт возьми.

Кто бы мог подумать, что я свяжусь с человеком, однажды ворвавшимся в мою квартиру? Он угрожал мне, пытался забрать дочь, а теперь… Мне с ним так комфортно и не страшно, что всё, происходящее наяву — правда.

Глеб, словно оттягивая каждую секунду, медленно снимает с себя футболку. Жалит своим изучающим взглядом каждый дюйм моего тела. От декольте халата до бёдер, которые уже видны из-под ткани.

Стиснув ноги, тяжело дышу.

— Люб, — выдыхает моё имя. И только от одного его голоса волоски на затылке встают дыбом, а внизу живота зарождается тепло. — Я тебе говорил, что у тебя красивая фигура?

Закусываю губу и игриво отвечаю:

— От вас, господин сексист, комплиментов не дождёшься. Поэтому нет, не говорили.

— Можешь официально снять с меня этот статус, — самоуверенно выдаёт, надвигаясь и нависая надо мной.

— Это почему? — отвечаю, задержав дыхание.

Как же он близко… Жар от него буквально греет меня.

— Одна девушка мне всё же нравится, — произносит он хрипловатым голосом.

И вновь прижимается ко мне, и наши губы встречаются с новой силой. Я ощущаю, как его руки нежно скользят по моим плечам, словно изучают. Это возбуждает меня, и я отвечаю ему, обнимая в ответ.

И мой мир сужается до нас двоих. Больше нет никаких проблем. Только мы.

Языки сталкиваются в поединке, как и наши руки. Я трогаю его — но он ловит их, прижимает к покрывалу. Не даёт мне проявить себя.

Прерываю поцелуй в возмущении:

— Эй, я не хочу быть бревном в постели, — шепчу, пытаясь высвободить запястья.

— Ты просто хочешь потрогать меня, пока есть возможность. Я хочу тебя её лишить. Чтобы ты сделала это в следующий раз.

И улыбается. Хитро так, порочно…

— Ах ты… — понимаю, к чему он клонит. Намёк на повтор. Что сегодня — не последняя наша ночь. Если, конечно, я захочу его потрогать ещё… Придётся повторить.

Может быть, может быть…

— Наконец-то оторвусь на тебе по полной, — встаёт, всё же отпуская мои ладони. Садится на мои бёдра, утыкаясь коленями в постель. Ведёт большим пальцем по своим губам, дразня меня.

А затем легко дёргает за пояс моего халата, распахивая его.

И на лице появляется довольная улыбка, которую тут же хочется стереть с лица! Но я смущённо желаю прикрыть грудь, которую он уже несколько раз видел.

И не только её…

— Смотрите на ослепните, — предупреждаю его. А взгляд мужчины скользит уже ниже… Прямо мне между ног, отчего я сильнее стискиваю бёдра.

Он впервые видит меня настолько голой… Хотя уже и трогал меня там, где всё горячо.

— Ты о чём? — наклоняется, припадая к моей груди. Так неожиданно, что я выгибаюсь и мычу от удовольствия.

— Фары… Слепят. Вам.

Тихий бархатный смех отдаётся вибрацией в моём теле.

— Неудачные слова, согласен, — оставляет влажный след на коже языком. Меня пронизывает дрожь, и я молюсь, чтобы эта пытка быстрее кончилась. — Ты так мило перешла на «вы».

Опять хочется провалиться сквозь землю.

Но стыд быстро проходит, когда я сильнее ловлю возбуждение.

Пальцы Глеба скользят вниз, к бёдрам, оказываются между моих ног.

И я думаю только о том, как бы не задохнуться.

Мамочки… Вот это…

— М-м-м, — не сдерживаясь, мычу вслух. Тут же подношу ладонь к губам, прикусываю указательный палец. Не дам ему насладиться этими звуками! Да это он ещё будет просить близости после подобного!

— Хоть теперь будешь описывать нормальный секс в своих книгах.

Щёки стыдливо покрываются румянцем.

— Ты… читал?..

— Не используй, пожалуйста, слово «естество». Меня на смех пробило, а не на возбуждение.

— Ой, всё, уходи, — толкаю его в грудь. — Ты только и делаешь, что меня обижаешь! И вообще, это наверняка был…

Я замираю, не в силах говорить.

И прикрываю глаза.

Чудесные пальцы Пожарского делают такое, о чём я и не подозревала.

Ещё чуть-чуть…

Я жмурюсь, готовая уже почувствовать выстрел наслаждения.

— Что там было? — останавливается он, издеваясь.

— Черновик…

Ещё пара движений, и я вся сжимаюсь, издав протяжный стон. Пульсация между ног приятно отдаётся в каждом уголке тела.

Господи…

Это что, оргазм?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Будем учиться писать сразу на чистовик, Сказочница, — усмехается он, вновь унося своими ласковыми движениями языком и умелыми пальцами в рай. — Всё, больше не вытерплю.