Плотское желание - М. Джеймс

его настроением разобралась бы позже. Но учитывая то, как все сложилось за последнюю неделю, я не уверена, что это хорошая идея.

Когда я возвращаюсь на кухню, Данте стоит у раковины и моет посуду. Полотенце все еще обернуто вокруг его бедер, и я застываю в дверях, глядя на него. На мгновение я не совсем уверена, что верю в то, что вижу.

— Ты не должен этого делать, — прохрипела я, думая, не попала ли я в какую-то альтернативную реальность. — Серьезно. Я могу помыть посуду позже. Ты хоть знаешь, как…

— Я не совсем беспомощен, Эмма. — Данте оглядывается через плечо, его рот кривится в уголке. — Я могу помыть пару тарелок после того, как ты приготовила мне завтрак.

— Я… — Я не знаю, что сказать. Меньше всего я ожидала увидеть этого человека на моей кухне, занимающегося уборкой. — Тогда, наверное, я пойду оденусь.

Я удаляюсь в спальню, стараясь не думать о картинке Данте в одном лишь полотенце, стоящего над моей раковиной, и о том, как сильно она заставила меня почувствовать, что я хотела бы увидеть это снова. Может быть, не один раз, может быть, день за днем, он здесь, разделяет со мной такие утра. Это манящая мысль, и я вдыхаю, закрывая за собой дверь спальни, как будто это тоже может отгородиться от этого образа.

Ты такая же одинокая. Как пуст этот дом. Ему здесь не место, и никогда не было. Ты знаешь это.

Знаю, правда знаю. И я знаю, что если позволю себе фантазировать о том, что все может быть иначе, то в итоге только наврежу себе.

Я надеваю пару обрезанных шорт и мягкую черную джинсовую рубашку, которая мне немного великовата, закатываю рукава и надеваю пару Docs — подарок отца на день рождение. Он сказал, что это такие ботинки, которые будут служить вечно, и я благодарна ему за это.

Я оставляю волосы распущенными и несколько раз провожу по ним пальцами, прежде чем осознаю, что делаю. Неважно, что он думает о том, как ты выглядишь, говорю я себе, и, к сожалению, я знаю, что это правда, но не по тем причинам, в которых я пытаюсь себя убедить. Я хочу верить в то, что это потому, что между нами не должно быть ничего лишнего, но правда в том, что он будет хотеть меня независимо от того, как я выгляжу. Сегодняшнее утро стало тому доказательством.

Я слышу, как включается сушилка, и бегу по коридору, вытряхивая его одежду. Данте убирает посуду в шкаф, когда я возвращаюсь на кухню, и мне приходится останавливать себя, чтобы не восхититься тем, как напряглись мышцы его спины, когда я прочищаю горло в дверном проеме.

— Тебе не обязательно было делать все это. — Я раскладываю одежду перед собой и отчаянно пытаюсь не позволить своему взгляду скользнуть по его спине, когда он поворачивается. Он выглядит так, будто его изваяли из мрамора, вся упругая оливковая кожа покрыта пульсирующими мышцами, и у меня возникает дикое желание упасть на колени и провести языком по линиям по обе стороны его бедер, одновременно стягивая полотенце.

Мне кажется, что требуется колоссальное самообладание, чтобы не сделать именно этого. Больше самоконтроля, чем мне когда-либо требовалось от мужчины, это точно.

— После того, что ты сделала для меня прошлой ночью? Это меньшее, что я могу сделать. — Данте одаривает меня улыбкой, которая выглядит настолько искренней, что я не могу не поверить ему. В ней нет ни капли лукавства, ни попытки очаровать меня, чтобы я подумала, что он имеет в виду что-то, чего на самом деле нет.

Я думаю, этот человек действительно помыл мою посуду и расставил ее, потому что ценит то, что я для него сделала. Так и есть, напоминает мне тоненький голосок в моей голове. Ты же не просто подвезла его. Ты подлатала его после того, как он был избит до полусмерти.

Я снова прочищаю горло, когда Данте забирает одежду из моих рук.

— Ты уверен, что мне не стоит беспокоиться?

— Они не собираются беспокоить тебя, — мягко говорит Данте. — Я говорю это серьезно, Эмма. И какие бы проблемы у них ни возникли со мной, я с ними справлюсь. Кроме того, когда ты будешь у меня дома, чтобы поработать над татуировкой…

— Черт, — выдыхаю я вслух. — Повернись. — Мои щеки вспыхивают, когда я говорю это, я была так увлечена любованием телом Данте, что не подумала о том, что татуировка может быть повреждена.

— О? — Данте приподнимает бровь, в уголках его губ появляется ухмылка, и я бросаю на него взгляд.

— Повернись.

Он тихонько смеется, поднимая руки в знак капитуляции, когда начинает поворачиваться, полотенце опасно сдвигается при этом.

— Не смею спорить с женщиной, которая регулярно втыкает в мою кожу острые иглы.

Я закатываю на него глаза, не обращая внимания на жаркий румянец, который начинает пробираться по моим щекам от этого подшучивания. Я не хочу думать о том, как это легко, как нормально мы общаемся, как весело стоять здесь, в моей гостиной, и дразнить друг друга.

А еще я очень-очень хочу узнать, не повредилась ли его татуировка.

Данте поворачивается ко мне спиной, и я, не задумываясь, протягиваю руку, чтобы дотронуться до него, на мгновение мои мысли полностью заняты делом. Зажившие линии татуировки, расположенные у самого основания его спины, не повреждены, но я вижу, что струпья на некоторых более новых линиях были содраны, оставив розоватую плоть, которая будет заживать светлее, чем темные сплошные линии под ними.

— Придется подправить, — мягко говорю я, проводя пальцами по незажившим линиям. Я чувствую, как он напрягается от моего прикосновения, и убираю руку. — Прости.

— Не стоит извиняться. — Голос Данте внезапно стал хриплым, и я поняла, что не причинила ему боли. Его реакция была вызвана чем-то совсем другим. Даже мое легкое прикосновение возбудило его.

От этой мысли мой пульс учащается почти до головокружения. Трудно представить, что я могла так повлиять на этого мужчину, но он стоит здесь, и его мышцы внезапно напряглись, — свидетельство того, что это правда. У меня такое чувство, что если бы он сейчас повернулся, то под полотенцем у него был бы твердый член.

Желание захлестывает меня, и я с трудом сглатываю. Нам нужно закончить и уйти, иначе в ближайшие пять минут мы будем трахаться на полу моей гостиной.

Я заставляю себя сосредоточиться на оставшейся части татуировки.

— Этот порез остановился, едва не проткнув тебя насквозь. — Я показываю на ножевой порез на его боку, скрепленный