Хребет Индиго - Девни Перри

Я подождал, пока он подойдет достаточно близко, чтобы бросить ему лопату, разозлившись настолько, что едва мог видеть отчетливо.

— Поговори со своим братом. Он думает, что я — это ты.

Не говоря больше ни слова, я схватил Уинн за свободную руку и потянул ее прочь от шланга. Она последовала за мной, молча забралась на заднее сиденье квадроцикла и держалась, пока я мчался по дороге прочь от хижины.

— Черт побери! — Я покачал головой, мое сердце бешено колотилось.

Уинн крепче прижалась ко мне. Она услышала меня.

Мы поехали прямо к дому. Я припарковался в амбаре, давая тишине успокоиться после того, как заглушил двигатель. Затем я повесил голову.

— Становится хуже. Я не хотел в это верить. Вчера он был таким… нормальным. На параде. На родео.

Бриггс выглядел точно таким же человеком, которого я знал всю свою жизнь. Он ездил с папой по городу и помогал ему некоторое время. Он был на арене родео, разговаривал со своими приятелями и пил пиво.

— Он был настолько нормальным, что я подумал, может быть, я раздуваю из мухи слона. Может быть, я зашел слишком далеко. Но…

— Это не так.

Я покачал головой.

— Что-то должно измениться.

И либо мой отец будет настаивать на этих переменах, либо я должен буду сделать это сам.

— Мне жаль, — прошептала Уинн, опустив поцелуй на мое плечо.

Я повернулся и взял ее лицо в свои руки. Эти глаза цвета индиго впились в меня. Они видели страхи. Сомнения. Разочарование. Они дали мне место, куда я мог все это выложить. Место, где можно просто… быть настоящим.

Этим утром она сказала мне, что я несу бремя. Так и есть. Но здесь, в этот момент, она была рядом, чтобы помочь разделить это бремя.

Я поцеловал ее в губы, затем помог ей подняться на ноги.

— От нас пахнет дымом.

Взяв ее руку в свою, я повел ее в дом и прямо в ванную, где включил душ. Мы сняли грязную одежду и встали под струю, как два человека, которые принимали душ вместе сотни раз. Легко. Комфортно. И пока мыльная вода каскадом стекало по нашим телам, запах костра и стресс моей семьи улетучились.

Мои руки нашли влажную кожу Уинн в то же время, когда ее губы нашли мои. Желание к ней вихрилось вместе с паром, и когда я поднял ее на руки, прижимая спиной к кафельной стене, чтобы погрузиться в ее шелковистое тепло, все остальное в мире не имело значения.

Ни драма. Ни семья. Ни огонь.

Только Уинн.

Мы кончали вместе с дрожащими конечностями и исступленными стонами, задерживаясь, пока вода не остыла.

Она зевнула, когда я протянул ей свежее полотенце.

— Устала?

— Всё нормально.

— Может, попробуешь поспать? — Потому что я и сам не прочь вздремнуть. Казалось, что наш разговор в кресле-качалке состоялся несколько дней назад, а не часов.

— Не знаю. — Она встретила мой взгляд в зеркале, и страх, скрывавшийся за ним, был подобен удару по нутру.

Я подошел ближе и взял ее лицо в свои руки, мои пальцы пробирались сквозь мокрые пряди волос у ее висков.

— Я буду обнимать тебя. Если тебе приснится кошмар, я не отпущу тебя.

Ее тело обмякло, и она уткнулась лбом в мою грудь.

— Хорошо.

Быстрым движением я поднял её, прижав к груди. Затем я направился в спальню, уложил ее в не заправленную постель и задернул шторы.

Она заснула первой. Я не позволял себе заснуть, пока она не уснет. И пока я слушал ее ровное дыхание, погрузился в сон вместе с ней.

Все глубже и глубже. Она тянула. Я следовал за ней.

Это произошло так естественно, это падение в Уинн. Как будто я был на короткой прогулке, и когда я оглянулся туда, откуда начал, вместо того чтобы проехать ярды, я проехал мили.

Все глубже и глубже, пока уже не было пути назад.

Я был увлечён этой женщиной.

Так, блять, сильно.

15. УИНСЛОУ

— Ты придешь сегодня вечером? — Гриффин был босиком, на одну ступеньку ниже, чем я, стоящая на верхней ступеньке его крыльца. Он все еще был выше, но это давало мне более легкий доступ к его рту.

— Может быть. — Я наклонилась и прижалась губами к его щетинистой щеке.

Его волосы были взъерошены, пряди торчали вверх под разными углами от того, что мои пальцы расчесывали их раньше.

Гриффин проснулся первым и пришел на кухню, чтобы сварить кофе. Вместо того чтобы позавтракать, он водрузил меня на стойку и стал пожирать.

Мой мужчина знал, как использовать свой язык.

— Хочешь, я приду к тебе? — спросил он.

— Посмотрим, как пройдет день. — Моя собственная кровать пустовала уже неделю. Я любила свой маленький домик, но и Гриффина я тоже любила.

Здесь, на ранчо, было спокойно. Безмятежно. Я не осознавала, насколько шумными были мои мысли, насколько шумной была моя жизнь — даже в моменты одиночества, — пока не приехала сюда, не провела несколько часов в кресле-качалке и не очистила свой разум.

Моя голова была забита делами и стрессом, связанными со станцией. Несмотря на все мои усилия подавить эти чувства, я беспокоилась о том, как вписаться в коллектив и о своей репутации.

Как только я въехала на ранчо «Иден», шум стих. Беспокойство исчезло. А может быть, дело было вовсе не в месте, а в человеке, стоявшем на ступеньку ниже меня.

— Хорошего дня. — Я поцеловала его на прощание.

— И тебе. — Он оперся бедром о перила, его руки скрестились на широкой груди, когда он смотрел, как я спускаюсь по лестнице и направляюсь к машине.

Было рано, утренний воздух был свеж. Прогноз погоды обещал палящий день, и, заводя Durango, я пожалела, что не взяла еще один день выходного, чтобы насладиться летним солнцем.

Но нужно было работать, поэтому я вставила ключ в замок зажигания и отправилась в город.

Гриффин постирал мою одежду вчера, и, хотя я сомневалась, что кто-нибудь заметит, что на мне та же одежда, что и Четвертого, я быстро заехала домой, чтобы убедиться, что квартиру не затопило, и сменить одежду на что-то свежее.

Когда я приехала в участок, смена уже закончилась. Сотрудники ночной смены, скорее всего, уже лежали в своих постелях, а я наполняла чашку кофе и осматривала тихий буфет. Теперь, когда Четвертое закончилось, штат сократили на несколько дней, чтобы дать всем отдохнуть.

Кроме меня. Я подавила стон при виде папок, разбросанных на моем столе, когда