Будешь моей (СИ) - Арина Громова

наплевать на то, что произошло. Поэтому он уехал. Поэтому не пришел мириться.

Нет, не мог он так просто обо всем забыть и его острая реакция самое яркое тому подтверждение.

Где он может быть?

В голову приходит только одно место. И именно туда я сейчас и направляюсь.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Часть 52

Подходя к дачному домику, вижу из окна слабый свет. А потом припаркованную среди густых зарослей машину.

Я так и знала, что он приедет именно сюда. Чувствовала.

Не стуча, открываю скрипучую дверь и заглядываю внутрь: Ратмир сидит на старом диване, удерживая в руках какую-то бутылку.

Один.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Из груди вырывается вздох облегчения.

Конечно, он слышит, что я вошла, но не подает вида, что его волнует мое присутствие.

— Так и не починил свет? — киваю на огарок свечи.

Он отворачивается и, опрокинув бутылку, делает большой глоток.

— Ратмир, я поговорить пришла. Между прочим из дома убежала.

— Поговорить о чем?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Все было совсем не так, о чем ты подумал, — осторожно опускаюсь на край дивана. Так хочется коснуться его, обнять, но в данную минуту это наверняка будет лишним.

— А откуда тебе знать, о чем я подумал? — поворачивает на меня голову, и я встречаюсь с его осоловелым взглядом.

Он немного нетрезв. И сильно расстроен.

— Между мной и Маратом ничего не было, клянусь тебе! Я понимаю, что со стороны могло показаться, что мы обнимались, но это не так! Я сидела и ждала тебя на скамейке в парке… Кстати, почему ты опоздал?

— Ближе к делу.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Я сидела и ждала тебя на скамейке. Кормила уток. Потом пришел Марат и подсел ко мне, начал опять нести какую-то чушь. Я не хотела говорить с ним и собиралась уйти, он потянул меня за руку, я потеряла равновесие и в прямом смысле упала на него. Он подхватил меня и прижал к себе. В этот момент появился ты…

— Не вовремя, да? — кривая улыбка совсем не свидетельство веселья. Скорее, наоборот. За ней он пытается скрыть свою растерянность и где-то даже боль.

Удивительно, но именно сейчас, в этот непростой момент, я действительно чувствую как дорога ему.

— Прекрати, — продвигаюсь ближе и кладу ладонь на его руку. — Ты же знаешь меня. Какая я. Я бы ни за что не поступила так с тобой. Да я не выношу этого Марата! Понятия не имею, чего он ко мне прицепился. Верь мне, прошу.

Какое-то время он, играя желваками молчит и смотрит в пол, а потом снова поднимает на меня взгляд.

— Когда я увидел тебя с ним… Как он обнимает тебя… У меня внутри все опустилось, понимаешь? Впервые такая хрень. Я сам не знаю, что это.

— Ревность? — не могу скрыть улыбку. — Или может быть любовь?

Он ставит бутылку на пол и, разогнувшись, кладет ладони на мои щеки. Гладит кожу большими пальцами. Бегает взглядом по лицу: глаза, лоб, губы…

— Ты будешь только моей, поняла? Только со мной! Поскорее бы уже эта чертова свадьба. Чтобы все знали и никто не смел даже думать…

— То есть ты веришь мне?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Я тебе верю. Хотя выглядело все так, будто бы у вас там свидание.

— Ну какое свидание, Ратмир! Сам подумай. Я ждала там тебя и тут же его? Ну глупость же. Если бы ты не ушел, я бы все тебе объяснила.

— Я решил, что лучше так. Боялся не сдержаться и на эмоциях наговорить лишнего. Я рада, что ты пришла. Да я бы и сам пришел, когда остыл. Иди сюда.

Пересаживает меня на свои колени и оставляет на губах долгожданный поцелуй примирения. И невозможно выразить словами, насколько я счастлива, что мы во всем разобрались и помирились. Просто камень с души.

Я боялась, что он не поверит мне так просто, но к счастью тот выпад оказался просто выплеском эмоций. Они все понял и это главное.

— Так почему ты опоздал? — перебираю пальцами жесткие волосы на его затылке. — Тебя не было очень долго.

— Как назло задержался на работе. Ненадолго, я бы в общем-то успел, но когда вышел, увидел ожидающую меня Милану.

— Опять она, — закатываю глаза. — Кажется, ей совершенно не знакомо слово гордость. И чего она хотела?

— Все то же самое. Признавалась в чувствах, говорила, что ты не та за кого себя выдаешь.

— Что-о? — ошарашенно смотрю на него. — В каком это смысле?

— Да это чушь.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— И все-таки.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Она сказала, что у тебя что-то есть с Маратом. Что видела вас вместе.

— Действительно чушь! С чего она вообще придумала этот бред! Неужели ты поверил ей?

— Нет. Но она была очень убедительной. Просила ничего не рассказывать Лейле, чтобы не расстраивать. Они же подруги. Мол, сама случайно обо всем узнала.

— Мы никогда, ни разу не встречались с Маратом наедине! — боюсь горячность, с которой я пытаюсь убедить его в своей честности может сыграть против меня — это уже похоже на попытку оправдания, но не молчать же мне, слушая эту откровенную ложь? — Она все придумала! И понятно зачем, очернить меня!

— Это она сказала мне, что вы встречаетесь в парке… И Марат действительно пришел.

— Подожди… ты что… ты хочешь сказать, что все-таки сомневался во мне?

— Говорю же, она была очень убедительной. Если бы этот кретин не был парнем моей сестры, я бы решил, что они в сговоре, но не могла же она так поступить с Лейлой. Я пришел чтобы убедиться, что она обманула. Я был уверен, что там не будет ни тебя, ни его.

— Значит, они сговорились за спиной Лейлы! — стою на своем. — Зачем это ей я понимаю, но зачем это ему?

— Ну, ты ему нравишься.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Абсолютно нет.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Не спорь. Я мужчина и я вижу. А еще у нас с ним вечные терки.

— То есть ты понимаешь, что это было подстроено? — пытливо смотрю ему в глаза и секундного колебания достаточно, чтобы понять, что крошечная доля сомнения все же была. А может быть и есть. — Ратмир!

— Просто не говори с ним больше. Никогда. Хорошо? Переходи на другую сторону улицы, если видишь его идущим на встречу.

— Поверить не могу. Ты ревнуешь!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— А даже если и так, что с того? Когда любишь, не можешь не ревновать.

— Когда любишь? — цепляюсь за слова. — То есть…

— Прекрати!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Он что, смущен? Неприступный Юнусов стал пленником собственных чувств?

Впрочем, я не хочу на него давить, всему свое время. Ведь я и так знаю, что значу для него.

— Так во сколько ты сказала вернешься? — меняет