Я не ее копия - Евгения Чащина

в опасности, теперь и он может быть в опасности из-за меня.

— Я отдаю себе отчет! Я теперь всему отдаю отчет! Ты ненормальная, если решила в одиночку решить эту проблему! — взревел Шагаев.

Он хватает меня за плечи и встряхивает, как тряпичную куклу.

— Что если бы тебя, в чужой стране, прихлопнул, и никто не знал, где ты делась? Да я, черт побери, в минуты отчаяния именно это и боялся услышать! И твой следак… хреновый он, если до сих пор нет новостей! Знай я этот расклад, подключил лучших детективов, но вышел бы на след этой твари.

— Если бы тварь не вышла первой на твой след, — говорю негромко, боясь начать рыдать.

Потому что если начну, не смогу остановиться.

Я прижимаюсь к нему, такому тёплому, живому, слышу, как бешено стучит в его груди сердце, и моё болезненно сжимается в ответ.

— Я не могу потерять тебя, Лёша, пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь геройствовать, пока мы точно не будем уверены, что делать. Потому что я не… — в груди резко закончился кислород, и я почувствовала приближение панического припадка от мысли, которую не хочу даже думать.

— Отставить панику, — бросает нервно и берет мое лицо в ладони, смахивает капельки слёз и уперто говорит, — прятаться не вариант, поэтому будем действовать. Я поговорю с доверенным человеком, он все пробьет, проверит твоего следака на профпригодность, пороет, где надо и не надо. А теперь долой хандру, мелкая, я умирать не собираюсь ещё. Я тебе ребенка намерен сделать, присутствовать на родах, баловать своих принцесс. Какое умирать?

Я не хочу напомнить ему о том, что Коля тоже не собирался умирать и тоже планировал делать и растить со мной детей. Прожить до глубокой старости. Но всё обернулось не так, как он планировал. И он умер.

Но я не хочу напоминать об этом. Не хочу нового витка скандала. Хочу в тот комфорт и идиллию, которая была до этого.

34 глава

— Принцесс? — переспрашиваю. Опять же не концентрирую мысль на том, что это было любимое прозвище мужа для меня. Концентрируюсь на том, что он хочет девочку. И это умиляет, но есть вопросы, — а что, если там зародится принц? Что тогда будешь делать, папка?

— Ещё делать, — улыбается и трется носом о нос, — наследник никогда не будет лишним, будет сестренку курировать, как старший.

— Мне не понравилось то, что я услышала, — хмурюсь, глядя в его лицо, которое так близко от моего. Такое реальное и нереальное. — Не лишний, сестренку курировать. Офигел? Как смеешь ты отзываться о моем принце как о приблудшем коте?

— Маме — сына, папе — дочь?

Издевается? Или серьезно? Не могу знать.

— Вот себе и рожу, — буркнула обижено, вырываясь из его рук и возвращаясь на место.

— Твоя очередь отвечать на вопросы. Начни с Ольги и того, что я пропустила.

— Бука, перебесишься, поговорим, — выходит из кухни и слышу, что в коридоре шебуршит сброшенными у порога вещами.

Мне много усилий стоило сдержать порыв запустить ему вслед чем-нибудь тяжелым. Но не дело это.

А еще больше меня бесило, что я не знала, что с ним делать. С Колей было все просто. Он понимал меня с полу взгляда, мне рта раскрывать не надо было. Тут? Кажется, придется многому учиться.

Я допила свой чай, вылила его остывший в умывальник, посмотрела на недоеденную пиццу, скривилась, и отправила её в холодильник.

Когда вышла из кухни, увидела, что Лёша стоит в коридоре и тыкает своим мобильником к потолку.

— Связь здесь не ловит. Никакая. Даже экстренная, — остановила его попытки.

В моих руках было два бокала красного вина. Я подошла и молча всучила его бокал ему, вернулась на ковер, присела, вытянула ноги к огню и с наслаждением сделала глоток.

Слышу, как стучит об столик пустой бокал. Лешка видимо его тут же осушил. Кручу свой бокал, только собираюсь пригубить, как рука мужчины ловко выкручивает у меня мой алкоголь и выпивает залпом содержимое.

— Запомни одно, женщина, я хозяин, добытчик, а ты моя жена и мать моих детей, любой скандал чреват испорченным настроением. А я не люблю скандалы. Сразу предупреждаю, пребывать с тобой в состоянии боевых действий не буду. Если что-то не нравится — говорим в глаза, в других случаях — занимаемся любовью и снимаем стресс. Так понятно?

Рука Шагаева лезет между ног и нежно гладит мои складочки.

Сердито смотрю ему в глаза:

— Мне не нравится то, как ты отозвался о гипотетическом сыне. Исправь это. В своей голове. Не позволю обижать ребенка отцовским пренебрежением. И мне не нравится, что я до сих пор не услышала ни одного ответа на свои вопросы. Давай поговорим. Нормально. Адекватно. А затем я принесу остатки вина в бутылке и займемся любовью.

— Ты, правда, зациклилась на той фразе?! — взвился мой мужчина и соскочил на ноги, — я думал, ты выросла, а ты ловишь негатив там, где его нет. Утром поговорим.

Он просто разворачивается и идёт в спальню, хлопнув дверью.

Ну, еще бы. Где мы, и где адекватность.

Закатываю глаза, поднимаюсь на ноги, беру свой бокал, который он опустошил, иду на кухню и наполняю его снова. Возвращаюсь к камину с ним. Хочет психовать и спать в одиночестве — хозяин барин. Я не собираюсь ложиться так рано.

Один бокал сменил второй, я принесла ноутбук и занялась своими привычными вечерними делами так, словно снова была одна. Только его вещи, хаотично валяющиеся на пороге, напоминали, что всё не сон. И бесили тем, как они развалены.

Встала, подошла, все развесила и разложила. Поняла, что превращаюсь в зацикленного на чистоте параноика. Надо проработать, откуда это взялось.

Вернулась за ноут, закончила листать пейзажи Тосканы, в которую давно хочу выбраться, и теперь даже есть с кем. Выключила ноутбук, дождалась, пока пламя камина окончательно затухнет, сходила в ванную перед сном и отправилась в спальню. Улыбнулась про себя тому, какой он жук. Может я бы его на диван выгнала? А он ловко себя пристроил. Впрочем "выгнала" это не про него. Другой типаж, этого не выгонишь.

Тихо подошла к кровати и забралась к нему под одеяло. Он лежал спиной. Родной, любимой, теплой спиной. Обняла, прижалась к нему и поцеловала лопатку.

— Видимо ты настолько привыкла жить одна, что я здесь лишний, — раздается в тишине.

Чувствую, что злится. Я же, напротив, перетряслась и перекипела, и готова быть ласковой кошечкой.

— Почему такие мысли, любовь моя, — трусь носом о