Люба (СИ) - Даниленко Жанна

— А сын?

— Маленького Сашу я узнала, когда вернулась из Америки, мы дружим. Но никогда вместе не жили. Я еще раз это подчеркиваю. Я очень быстро вышла замуж, и мы жили самостоятельно в квартире отца. А отец с Катериной тоже недалеко от института в другом доме.

— Люба, у них такая разница в возрасте, тебя это не смущало?

— Главное, что это его не смущало. У него все женщины, которых я знала, были намного моложе его. Моя мать на двадцать пять лет была моложе. Он занимался проблемой старения, и очень успешно. У него не было проблем с возрастом, если бы не больное сердце, он бы еще жил и жил.

— Люба, а он по характеру был тяжелый человек?

— Я могу сравнивать только с Сашей, Саша тяжелее. А может, мне не приходилось приспосабливаться с отцом, я с ним росла, и общение было более органичным. А что касается требовательности, так тут Сашу отец воспитал.

— Он его действительно воспитал. Не знаю, кем бы был Борисов, если бы не Александр Валерьевич. — Павел задумался. — Но знаешь, Люба, будь на месте Борисова кто другой, так и толку бы не было. Они подходили друг другу, один был продолжением другого. Вас же тоже отец познакомил?

— Нет, это я. Я его случайно увидела и влюбилась, потом познакомилась. А потом уже все завертелось. Отец переживал очень. Я у него много крови выпила. Ты знаешь, у отца было много учеников, но оставил и передал дела он именно Саше. И вовсе не потому, что он мой муж. Он говорил, что понял его способности, когда взял на работу шестнадцатилетним мальчишкой. Понимаешь, когда Саше было шестнадцать, мне было девять, я еще училась в восьмом классе, и что такое любовь, знала только по книгам.

— Так он был не в восторге от твоего выбора?

— Он его принял, со временем одобрил. Он очень любил внуков.

— На работе они жили душа в душу.

— На работе да, а дома два альфа-самца вместе жить не могут. Потому мы и жили раздельно. Предпочитали ходить в гости. Отец сразу понял, что так будет лучше, он сделал очень много, невероятно много для нас с Сашей.

— Люба, прости за бестактность, но как ты миришься с женщинами, которые осаждают твоего мужа?

— Кира, я ему верю. А женщины меня не волнуют. Я переросла тот период, когда это беспокоит. Все хватит, давайте работать, а то я только болтаю. Берите истории, будем работать.

Вопрос о назначении нового директора не решался. Саша был на взводе. Он хотел эту должность, он был уверен, что справится. У него были планы, но приходили новые кандидаты. Наконец был объявлен конкурс в газете. Саша сам позвонил Глебу, несколько раз встречался с ним. Он стал немного спокойнее, собраннее.

Люба пошла на прием к министру. Он ее принял.

— Я вас слушаю, Любовь Александровна.

— Меня интересует вопрос, какое влияние на выбор кандидатуры на пост директора имеет совет акционеров института.

— Любовь Александровна, я надеюсь, что вы понимаете, что после смерти вашего отца мы должны аннулировать акции.

— На каком основании?

— Ваш отец действительно выкупил институт, но это была блажь. Мы пошли на это, учитывая его возраст. Мы надеялись, что он вносит деньги, как свой вклад в финансирование здравоохранения. Неужели вы действительно считаете, что такой крупный центр может функционировать как самостоятельная единица? Я считаю, что акционеры добровольно подарят свои акции государству, мы назначим директора и будем работать. Я могу гарантировать вам постоянную работу в институте. Вам не будут чинить препятствия, вы можете делать все, что захотите. Кстати, контрольный пакет акций у его жены?

— Нет, у меня. И самое интересное то, что я не собираюсь его дарить. Я хочу владеть одним из крупнейших НИИ в стране. У меня свои планы на мою собственность. Я достаточно молода, мне всего двадцать шесть лет, я много повидала, мне есть с чем сравнивать, я работала и училась в разных лечебных учреждениях, с разным подходом к лечебной и научной работе. Я знаю, каким должен быть институт, и он таким будет. И еще, я хочу видеть директором профессора Борисова. Я вас предупреждаю. Если на мою семью или моих детей будет оказано какое-то давление, по поводу акций института мы с вами будем говорить в международном суде. Я оставила адвоката моего отца, теперь он работает на меня. Я переоформила всю недвижимость согласно воле отца. Я взрослый человек и очень хорошо знаю свои права. И еще, если у вас не хватает власти для решения данного вопроса, я обращусь к тем, кто сможет все решить. Или вы сомневаетесь?

— Стерва! Вы действительно его дочь. Узнаю хватку. Хорошо, владейте. Но кандидатуру директора мы будем обсуждать на совете, вас оповестят о дате и времени. Ваш муж не будет иметь преимуществ перед другими кандидатами.

— Вы знаете, он тоже акционер и имеет высшее экономическое образование. Ладно, увидимся на совете. Кстати, «стерву» я вам прощаю, прозвучало, как комплимент.

Через три недели в институте состоялось собрание коллектива. Пришли все, в первом ряду сидели три кандидата на пост директора. Результаты конкурса объявлены не были, но собрание проводил сам министр.

— Саша, пойдем, сядем ближе к сцене.

— Нет, Люба, давай здесь в середине зала. Извини, я больше не могу. Они вытрепали мне все нервы. То можно начинать строительство, то нельзя, то нужны дополнительные разъяснения. То вопрос будет решать новый руководитель. А этот лысый профессор Иванов заявил, что если он придет к власти, то мы вряд ли сработаемся. Он предложил мне искать новую работу. Люба, я семнадцать лет проработал в институте. Я его знаю как никто. Почему они считают, что вон те трое более достойны? Потому что они защитились на старости лет или у них работы лучше? Чем мое профессорское звание отличается от их?

— Саша, все, тихо, не накручивай себя и меня. Если ты не будешь директором, мы уедем. Я думаю ни Гарвард, ни Стэнфорд от тебя не откажутся. В Бостоне у нас квартира, нам даже жилье не придется искать.

Министр попросил тишины и начал речь.

— Уважаемые коллеги! Дамы и господа! Я знаю, как тяжело было вам в последние месяцы. Ударом для института был уход, а затем и смерть первого руководителя института, академика Александра Валерьевича Корецкого. Сегодня институту присваивается его имя. — Зал разразился аплодисментами. — Но мы не можем стоять на месте. Мы должны жить и двигаться дальше. Институт является одним из важнейших учреждений страны. Наша комиссия долго рассматривала кандидатуры на пост директора института. Кто-то был слишком молод, кто-то слишком стар. Чьи-то взгляды не совпадали со стратегией и принципами работы института. Мы не нашли идеального кандидата и провели опрос сотрудников института. Наш штатный психолог беседовал со всеми вами, и одним из вопросов, которые он задавал, был кого вы считаете достойным этой должности. Вы все читали резюме кандидатов и каждый из вас назвал одного и того же человека. Вы не просто называли его фамилию. Вы говорили о его способностях, об уважении к нему, о его личностных и человеческих качествах. Он молод. Достоинство это или недостаток — я не знаю. Из его личного дела я выяснил, что в институте он проработал семнадцать лет. Это большая часть его жизни. Он рос с вами, господа. Вы знаете его, а он знает вас. Я вижу, что вы все встали и готовы стоя приветствовать вашего нового директора — доктора медицинских наук, кандидата экономических наук, профессора Борисова Александра Борисовича. Пожалуйста, поднимитесь на сцену. Вам слово.

Саша поднялся на сцену. Пока он шел, зал аплодировал.

— Спасибо, огромное спасибо за доверие. Я приложу все силы, чтобы не подвести вас. Если у меня все получится, а я уверен, что вместе с вами у нас все получится, мы будем не только ведущим научным учреждением страны, а выйдем на мировой уровень и будем лучшими. Еще раз спасибо, и давайте работать.

16

Разборки с сестрой и братом