Женщин обижать не рекомендуется - Виктория Осадчая

А так. Для нас обоих этот брак был обузой. Да, было понятие «ради ребёнка», но когда жить ради себя? И я сейчас не говорю про Егора.

Но, стоило Андрею уйти, а мне немного поразмыслив, решить как жить дальше, как в дверь начали истошно звонить. Почему истошно? Не знаю, мне в тот момент звонок показался именно таким. Еле-еле плетусь открывать, из комнаты показывается проснувшаяся мордашка Аси. 

— Кто там? — уточняет доча. 

— Не знаю, милая! Давай посмотрим, — улыбаюсь я ей ободряюще.

На пороге стояла незнакомая женщина. Взрослая, седовласая, что никоим образом ее не портило, в дорогом костюме. В руках она сжимала небольшой портфель. 

— Добрый день, как хорошо, что я вас застала, Полина Викторовна! — на лице ни капли мимики. Словно робот, обтянутый кожей. 

— Здравствуйте, чем могу помочь? 

— Я адвокат вашего отца. 

— Тогда, я думаю, что говорить нам не о чем, — я попыталась закрыть дверь, но она не дала подставив ногу в идеально вычищенном туфле. 

— Ваш отец предвидел это. Дайте мне пять минут, и я уйду.

Чёрт с ней. Пусть говорит и оставляет меня в покое. Тягаться мне сейчас с кем-то не хочется. Я позволила ей войти, оставив стоять на пороге. 

— Вот, — она протянула бумаги. 

— Что это? 

— Это документы на квартиру. Господин Воеводин много лет назад купил ее для вас. Правда, она в Москве. Вы в праве распоряжаться ею как хотите. Еще недавно, вернее на днях, на имя вашей дочери был открыт счёт, для ее содержания и обеспечения ей достойного будущего. Прежде, чем вы возразите, — закрыла она мне рот снова, не дав ничего сказать в ответ ,— есть ещё одна бумага. Письмо. Он сейчас находится в СИЗО, это единственный вариант поговорить с вами.

Оставив на меня кипу бумаг, женщина удалилась. Пока Ася возилась с игрушками, я вскрыла конверт. Как сказал Андрей, нужно уметь прощать? Только мне пока этого не хотелось.

«Здравствуй, Полечка! Ты не думай, я не пытаюсь откупиться за прошлое и содеянное. Зная тебя, ты отвергнешь всё, что я попытался тебе дать, но сначала дочитай, а потом решай.

Я прошу у тебя прощения. За всё, что сотворил. И за маму, и за Веру. Не скажу, что был молод и глуп, так как делал всё в осознанном возрасте. Но поверь, это всё получилось не нарочно. Маму убили действительно из-за меня. Когда ее похитили, я делал всё, чтобы ее спасти, и никогда не отказывался. Но не смог. И не всего, что я предлагал было мало. Просто это была месть.

С Верой… Это вышло не специально. Но и тогда не осознавал, что так получится. А от Егора я тебя хотел оградить, движимый отцовской любовью. Да, прости, что не смог поступить, как нормальный человек. Я заслужил тот выстрел, я заслужил твою Нелюбовь. Прошу милая, даруй мне прощения.

Я знаю, что мне суждено. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу увидеть тебя.

А ещё я знаю, что сделали Егор и Алексей. Узнал совсем недавно. Баслыка я могу простить, так как решил, что ему эти деньги были нужнее. Но, прости, твоего друга простить не могу. И даже не из-за воровства. Это всё такие мелочи. Ты всё это время обвиняла меня, что я не дал тебе познать радость материнства. А я был счастлив, что стану дедом. Хотя бы раз в жизни.

Аварию подстроил он. И не по моему приказу. Хотя, наверное тебе решать, жить ему или нет. Это был заговор с адвокатом Егора, для того, чтобы ты решила окончательно встать на их сторону против меня.

Все деньги, которые лежат на счету моей внучки, чистые. Я клянусь тебе памятью твоей матери. Я горжусь тобой, что ты смогла сделать такой шаг. Но я прошу, девочка и так настрадалась в жизни. Пусть эти деньги помогут ей, или какому-нибудь фонду. А квартира принадлежала твоей маме. Это было наше тайное место, чтобы скрыться от всего мира. Я не хочу, чтобы вы с девочкой в чём-то нуждались.

И последнее, знай, что все эти годы я тебя любил. И то, что я сейчас здесь, это заслуженно. Твой отец».

Это было больно.

Я ещё долго-долго смотрела сквозь пространство, переваривая, всё, что сейчас прочла. Простить? Теперь не знаю.

Из состояния оцепенения меня вывел телефонный звонок с незнакомого номера. 

— Алло, — подняла я трубку. 

— Принцесса, ты настоящая сука, — послышался голос Егора. — Теперь я понял, что сильный девочек обижать не стоит. 

— Егор, ты где? Всё в порядке? 

— В тюрьме, Полечка! Ликуй, ты добилась, чего хотела.

Гудки…

Твою мать, Полина! Троих мужиков. Ты потеряла троих мужиков из-за своей глупой мести. Легче? А ни хрена оно не легче. И тебе теперь с этим жить.

ЭПИЛОГ

Так дни идут, печали умножая.

Как за тебя мне Господа молить?

Ты угадал: моя любовь такая,

Что даже ты не смог ее убить.

А. Ахматова

Три года спустя. Ноябрь. Где-то в северном регионе страны

Ворота с дребезжанием разъехались в стороны и он, наконец, переступил эту черту. Два года и восемь месяцев… он считал каждый день до того момента, пока покинет эти стены. Тяжело быть зажатым в рамках собственной беспомощности. А срок мог бы быть полным если бы не Полина. Да, и вообще, если бы не она, попал бы он сюда? Все беды наши из-за баб. Сколько в мировой истории войн начиналось из-за них. О, эту тему Егор изучил ещё в прошлом году, став завсегдатаям тюремной библиотеки. Он выучил урок о том, что женщин обижать не стоит, иначе это может очень плохо закончиться.

Холодно. Ветер пронизывающий, аж до костей. Телогрейка осталась там, за воротами, а она бы сейчас могла спасти. Здесь климат другой, долго пришлось к нему привыкать, но в итоге, так и не привык. Теперь бы определиться куда идти. Либо в деревню, до которой рукой подать, но местные не любят выходцев из соседнего поселения, либо в город. Но до него не менее двадцати километров, а в тонкой куртке тяжеловато будет туда добираться физически.

Поднял воротник, чтобы скрыть уши от ветра