Ненавижу. Скучаю. Люблю - Ники Сью

в голову. Придется немного отсидеться дома. Но я честно буду тебе писать и звонить, могу даже по видеосвязи. Хочешь увидеть меня в образе домашнего мальчика?

— В семейниках и под одеялом? — прыснула Юля.

— Что это в семейниках? — надулся Антон. Он-то всегда носил обтягивающие боксеры. Не дед ведь.

— Ну, образ домашнего мальчика же, — сквозь смех говорила Снегирева. Они еще минут пять повисели на линии, а потом Юля побежала на пары, оставляя Левакова в обществе подушки, одеяла и шарфа, который мама намотала пару часов назад.

Болезнь так быстро не отступила. Горло у Антона сперва просто болело, а через два дня начался кашель. Противный такой, мешающий спать. Хорошо ингалятор дома был, и мама сразу сориентировалась: заставила пользоваться, ну и проверяла, чтобы сын выполнял процедуры строго по времени.

Минусом, конечно, стало отсутствие Снегиревой. Антон так скучал по ней, что казалось еще больше болеть начал. Она ему уже и во сне снилась, и наяву виделась. Одним словом — сходил с ума медленно и мучительно. В один из дней в гости риехал Витя, с корзинкой фруктов.

— Мог бы Юлю привезти с собой, — бурчал Леваков, кутаясь в одеяло.

— Ну, так-то мог бы, но команды не было, — усмехнулся Шест. Взял яблоко из корзинки и смачно откусил кусочек, закатывая глаза.

— Как она там? Ее никто не обижает?

— А я почем знаю? Мы с ней не кентуемся.

— Ну да, у тебя ж там любовь с девушкой в горчичной юбке, — припомнил Антон. И эти слова почему-то так задели Витю, он в момент помрачнел, а потом и вовсе кинул яблоко обратно в корзину.

— Рита не моя… любовь, — выплюнул Шестаков. Поднялся с кресла, стоявшего в угловой части комнаты, и подошел к панорамному окну. Закинул руки в карманы, всматриваясь куда-то вдаль. Его душа — потемки. Его прошлое — закрытая книга. Все говорят, Витя — веселый и компанейский парень. Но сейчас Антон, словно другого человека увидел, того, кого не знал никто из их общего круга.

— Между тобой и… Ритой, что-то произошло? — аккуратно поинтересовался Леваков.

— В наш выпускной… — произнес Витя. Кажется, это была болезненная тема для него. — Вру. Я просто изначально ошибся. Я из-за нее не могу больше общаться с пацанами из школы. Не перевариваю их рожи, до тошноты! Так и впечатал бы каждого лицом в асфальт, — последнюю реплику Шестаков процедил сквозь зубы. Руки его сжались в кулаках, а сам он будто выпустил шипы.

— А почему не впечатал? Знаешь, — Антон опустил голову, вспоминая свои ошибки молодости. Теперь за них было стыдно. — Я вот в свое время тоже не врезал уродам в школе, а один наш рыцарь врезал. Честно сказать, я даже немного завидую его решительности.

— Я бы может тоже врезал, — Витя повернулся, глаза его покрылись пленкой, казалось, в них поселился туман, закрывающий душу от света. — Но не было в этом никакого смысла. Единственным дураком в итоге оказался я. Ладно, пойду. Что-то покурить захотелось.

— Я думал, ты не куришь.

— Не курю, — усмехнулся Шест. Подошел к дверям, затем оглянулся и посмотрел на Антона, каким-то уж больно грустным и отчаянным взглядом. — Просто никак не могу понять, почему она так поступила. Поэтому и курю. Только в эти редкие моменты. Бывай, болеющий романтик.

Глава 30

Юля

Жизнь налаживалась, по крайне мере, мне так казалось. Засыпала я под голос Антона или его забавные сообщения, просыпалась опять же с смс-ками «доброе утро» или «я соскучился». И дни вдруг солнечными стали, и птички запели громче прежнего, даже дорога до универа перестала утомлять.

Да, безусловно, я скучала по Антону. Никакие телефоны не заменят реального общения. И конечно, Леваков не раз приглашал в гости, он готов был отправить за мной такси или личного водителя отца. Только я отказывалась. Неудобно как-то, что его родители подумают? В целом, и хотелось, и кололось.

А в пятницу все случилось само, но перед этим я поругалась дома с мамой. Она всю неделю ходила с гордым подбородком мимо меня, покупала печенности всякие или сладости ровно на троих, словно ее второй дочки не существует. Ну, я не особо переживала, в конце концов, не впервой. И тут мама в подъезде пересеклась с соседкой: тетей Стешей. Пожилая, вредная, и очень дотошная старушка. Она видимо присела на уши моей родительнице, наговорила, чего не было, а мама взяла и поверила.

А как только переступила порог квартиры, мы в этот момент с Иркой и папой пили чай, случился настоящий ураган.

— Как тебе не стыдно! — взывала мама. — И ты еще смеешь, есть за моим столом?

— Милая, в чем дело? — не понял папа.

— Ты… ты… — мама схватилась за сердце, глаза подкатились у нее, ну и ясное дело, мы все испугались. Подскочили, давай усаживать родительницу на стул, водичку подносить. А она схватила стакан с водой и прыснула ей мне в лицо. Я как стояла, так и замерла на месте, не в силах понять, что происходит. Ладони сделались влажными, а тело навилось свинцом, сжимая каждую косточку в позвонке.

— Мам, ты чего? — подала первой голос Ирка.

— Дорогая, ты зачем на Юлю воду вылила? — ошалел отец.

— Весь подъезд шепчется! Да ты знаешь, как они о тебе говорят? — завопила мама.

— Кто они? — сглотнув, произнесла я. Дышать почему-то было тяжело.

— Тетя Стеша, Любовь Ильинична, да все!

— Ничего не пойму, — вздохнул папа, усаживаясь на стул рядом с мамой. Откровенно говоря, я тоже ничего не понимала.

— Отшила Гришу, умного, перспективного! А сама раздвигаешь ноги перед какой-то шушорой? На глазах у целого подъезда?

Я сделала