Я тебя проучу - Лея Кейн

игры еще до продажи фирмы тебе. То, что он сегодня сделал для Саши, доказывает, что он неплохой.

— И?

Она чуть отстраняется, с мольбой смотрит мне в глаза и шепчет:

— Яру нужна кровь. У него первая положительная. В банке крови ее не оказалось. Придется ждать, пока доставят из другого города. Но каждую минуту ему становится хуже. Пожалуйста, Платон, подключи свои связи. Найди ему донора. Он ведь пострадал из-за нашей дочери.

Скрипнув зубами, перевожу взгляд на карету «скорой». Мне ничто не мешает дать ему подохнуть. От одной только ревности, залезающей ножом под ребра. Но Рита и Саша — мой кислород. Может, я становлюсь мягким в их власти, но с ними я чувствую, как жизнь течет по венам.

— Сначала я должен увидеть дочь, — ставлю условие.

Рита берет меня за руку и тянет к двери.

— Конечно! Она уже спрашивала, когда ты придешь. — Провожает меня в палату, где Саша играет с новыми куколками на кровати, а Мария Николаевна, сидя рядом, просто умиляется, будто пытаясь поверить собственному счастью. — Котик, смотри, кто к тебе пришел!

Стоит дочке поднять глазки, как я, наплевав на вероятность напугать ее, бросаюсь к койке и прижимаю это маленькое хрупкое тельце к себе. Мне не довелось нянчиться с ней, когда она была крохой. Я не застал ее первых шажков и слов. Не поддерживал ее в первых достижениях. Не поговорил с ее ухажером Петей по-мужски. И мне никогда не наверстать упущенных лет. Но это не отменяет обостренного чувства долга перед этим нуждающимся в защите и заботе цветком. Чтобы он всегда цвел.

— От вас пахнет сигаретами, — говорит она, и я чуть ослабляю объятия. Отстраняюсь, заглядываю в ее милое личико и улыбаюсь, погладив по синяку на плече.

— Больно?

— Чуть-чуть, — отвечает она и показывает мне игрушки. — Тетя врач подарила мне этих кукол. Вот у этой беременный животик. А в нем маленький ребеночек. Мне сказали, что он родится, когда мое плечико заживет.

— Скоро мы поедем на море, там все быстро заживает. — Пальцем касаюсь кончика ее носика.

— Мне сейчас плавать нельзя, — вздыхает она. — А у Яра была кровь. Я хочу, чтобы он поправился и тоже поехал на море.

Неразумно требовать от ребенка забыть этого парня. Его она знает дольше, и он явно умеет втираться в доверие. Так что мне остается лишь смириться с тем, что он еще долго будет в нашей жизни, даже в качестве воспоминания.

— Я поговорю с тетей врачом, чтобы тебя отпустили домой. В моем доме большой бассейн. Можем поплавать вместе. Я буду грести руками, а ты ногами. Что скажешь?

У нее загораются глазки.

— Вау! Мама, можно-можно?! Я очень хочу к папе домой!

К папе… Будто благословение свыше, смывшее все мои прошлые грехи.

Да пусть она хоть каждый день говорит об этом Ярославе, главное, что папой меня называет!

Разворачиваюсь к Рите и спрашиваю:

— Где его оперируют? У меня первая положительная. Пусть берут, сколько надо…

Глава 20

Богатырев жесток. В чем-то он настоящее чудовище, безжалостный монстр. Но то, что он сегодня сделал для Ярослава, открыло мне другую его сторону — уязвимую, ранимую. Он, как и любой из нас, тоже человек со своими слабостями и пороками. И чужая жизнь для него не пустой звук.

Я поддерживаю его под руку, когда мы поднимаемся по ступенькам к парадным дверям его особняка. После сдачи крови он ослаб, хоть и старается не подавать вида.

Уже поздно. Почти полночь. Мама несет спящую Сашу на руках. Мы уехали из больницы только после заверения доктора, что теперь с Ярославом все будет хорошо. Он поправится, и уже через месяц об аварии ему будет напоминать только шрам.

Богатырев провожает маму в гостевую комнату с двуспальной кроватью и поясняет:

— Детской в доме нет. Надеюсь, здесь вам с Сашей будет удобно.

— Платон, ни о чем не беспокойтесь. Отдыхайте. — Мама укладывает Сашу в постель и снимает с ее ножек сандалии. А Богатырев не упускает возможности поцеловать ее в лобик. Огромный зверь над маленьким ангелом. Но зверь с горячим сердцем.

— Если вам что-то понадобится, моя комната напротив. Кухня на первом этаже, если проголодаетесь или захотите пить. Здесь — отдельная ванная. — Он указывает на смежную дверь, и мама с улыбкой качает головой. — Спокойной ночи, — желает Богатырев и выходит ко мне в коридор.

— Платон, прости, — вздыхаю я, как только мы остаемся наедине. — Я должна была держать ее за руку.

— Считай, это твой урок на всю жизнь. — Он пригвождает меня к стене. — Уверен, ты его хорошо усвоила. — Дыхание, как кипяток, ошпаривает мое лицо.

Я прячу виноватый взгляд. Жмусь спиной в стену. Перестаю дышать и слышу, как колотится его сердце. Бешено. Богатырев хочет мести, закрепления моего урока. Одним словом — секса.

— Платон, сейчас не самое подходящее время, — отвечаю взволнованно.

— Не хочешь?

Стыдно признаться, но хочу. Низ живота ноет. Между ног печет. Я бы прямо тут запрыгнула на его член и вгрызлась бы поцелуем в его губы. Но это как-то неправильно. Саша сегодня едва не пострадала. Дважды. Ярослав перенес сложную операцию. Сам Богатырев едва стоит на ногах после переливания. И я еще толком не знаю, как обстоят дела с компанией и Мадлен. Не до нее.

Поднимаю глаза и прикусываю губу. Выдаю себя без слов.

Богатырев рывком разворачивает меня спиной к себе, задирает юбку и разрывает на мне трусики. Я лишь тихо пищу, зажмурившись. В двух шагах от нас дверь, за которой моя мама. В любой момент ей приспичит воды, она выйдет, и я сквозь землю провалюсь от такого позора. Да нас уже надо лишать родительских прав лишь за то, что мы в огромном доме не можем найти место для уединения, трахаясь едва ли не публично.

— Плато-о-он…

— Скажи, Рита, — шипит он мне на ухо, пальцами надавливая на мои влажные складки и медленно массируя клитор, — тебя чертовски заводят такие животные совокупления.

— Да-а-а…

Толчок выбивает из меня рыхлый хрип. Я грудью падаю на стену. Буквально расплющиваюсь и растекаюсь по ней, перестав соображать.

Мое нутро всасывает в себя огромный мужской член, разгоняя по телу сладкую негу, от которой хочется рыдать. Какой же это кайф — дикарями заниматься сексом после тяжелого дня. Эти неописуемые ощущения — как благословение за пройденные испытания. Как прилив сил, глоток свежести.

Крепкие пальцы сжимают мое горло. Щетина приятно колет ухо и щеку. Крупные яйца неистово шлепают по моему лобку от