Контракт на молчание (СИ) - Гейл Александра

Час от часу не легче!

— А, ну то есть с хозяйкой красной машины вы встретиться не против?

На этот раз ерзать начинают все. Даже Клинт, который не в курсе происходящего, поддается атмосфере общего нервоза. А у меня все болит от понимания, что я-то, может, и терзаюсь, но Эперхарт как спал с последней сукой этого острова, так и спит. Ему все будто с гуся вода.

— Ну, давай рассуждать логически, — вздыхает Финли. — Обогнать мы ее не сможем, сеанса впрыскивания яда все равно не избежим, разве что ехать дальше наверх, но вы с Элейн скоро от усталости улетите в кювет, дай бог, чтобы не вниз с обрыва. Может, все же потерпим стерву? Ее яд из организма выводится в течение суток.

— Это ты ее видишь редко! У меня такая интоксикация, что скоро грохнусь под рабочий стол и начну дрыгаться в предсмертных конвульсиях.

В этот момент машина подкрадывается прямо к воротам, и створки начинают разъезжаться, а едва их миновав, ожидаемо останавливается рядом с нами.

— Не верю, она вылезает, — вздыхает Элейн.

Сибил с ее абсолютно прямыми, глянцево блестящими волосами движется в нашу сторону, кривя кроваво-красные губы в ядовитой улыбке. Этот момент мне еще долго будет сниться в кошмарах.

— Вот и моя любимая компашка неудачников «Айслекса». А что это вы здесь делаете, подсматриваете за жизнью тех, кому повезло больше, чем вам?

— Да, — отвечает за всех Коннор.

— Давай от нас подальше, а то заразишься. Неудачливостью, — подхватываю я участливо.

— Опа, а это кто? — Взгляд Сибил останавливается на Клинте.

Впрочем, учитывая, что мы с ним почти касаемся ногами, а о моей помолвке знает едва ли не весь офис, все более чем прозрачно.

— Ожидала от тебя меньшего, Валери Хадсон. Сибил, — представляется она, кокетливо стреляя глазами в моего — моего! — жениха. Ощущение, будто эта мегера одним взглядом может его запачкать.

— Клинт, — отвечает он суховато, но все же вежливо.

Я бы на его месте промолчала, но он толком не знает Сибил.

— А, впрочем. — Сибил обводит меня выразительным взглядом. — Без офисной мешковатой одежды, к которой ты так прикипела, ты очень даже ничего. Наверное, тебе просто не идет деловой стиль. В образе распутной дикарки ты куда органичнее.

Я молча скриплю зубами от злости, а она продолжает:

— Думаю, тебе следует разгуливать по офису в таком виде, а не в мятых юбках, чтобы уж точно не возникало всяких недоразумений с друзьями.

— Ради всего святого, заткнись ты уже, — закатывает глаза Элейн.

— Ах, как было приятно видеть раскол вашей приторной пятерки. А всего-то нужно, что намекнуть на офисные сплетни…

— Сибил, дорогая, — неожиданно слышу я свой сахарный голос и едва узнаю его. — Если ты сейчас же не сядешь в машину и не поедешь куда собиралась, то в понедельник я привяжу тебя к стулу и перескажу тебе все офисные сплетни о тебе. Судя по тому, что ты чуть не угробила нашего чемпиона за скромный намек на них, тебе о-очень понравится это мероприятие. Можем даже флешмоб устроить. Я-то человек новый, а вот Коннор знает побольше… И, ах, как живописует некоторые моменты офисной жизни Элейн, ммм… Нам будет приятно с тобой поделиться, обещаю.

— Доиграешься ты с огнем, Валери, — вдруг говорит Сибил на полном серьезе. Ее губы теперь плотно сжаты.

— До чего? До увольнения? Мне им грозят каждую неделю, — меланхолично пожимаю я плечами.

— Сама знаешь до чего.

Она разворачивается и уходит, садится за руль и трогает с места с присвистом. А я понимаю, что она угрожает неспроста. Неужели Эннис все-таки знает?

Пока ребята с неприкрытым наслаждением съезжают с горы, смеясь и повторяя, что всегда бы так, не крутя педали, а Клинт задается вопросом, что за бес вселился в его покладистую Валери, я пытаюсь понять значение слов чертовки Сибил и чем именно мне угрожали.

— Я думал, ваш босс спит с той моделью с яхты.

Я не отвечаю. У меня свое представление о том, с кем спит наш босс и с какой частотой.

— Хотя девушка красивая, хоть и злая, — пытается он сгладить неловкость, осознав, что выбрал неприятную тему.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Она — не девушка! — огрызаюсь я.

Больше сказать нечего.

* * *

В понедельник, когда меня каким-то непостижимым чудом минует брифинг-порка и я только начинаю расслабляться, во время ланча у Элейн расширяются глаза, а Коннор застывает с открытым ртом, не донеся до него сэндвич. Обернуться я не успеваю и вскрикиваю, когда на столешницу с громким хлопком ложатся по обе стороны от моих плеч мужские ладони.

У меня останавливается дыхание. Это так похоже на… и это не случайно. Он напоминает о том, что было. Он… он…

— Возвращаем штатный режим, Хадсон. Ежедневный отчет у меня в кабинете в шесть пятнадцать вечера.

Этот жест, поза… все неспроста!

— Эт-то что вообще было? — испуганно хлопает глазами подруга.

— Не накосячишь с мое — не узнаешь, — вздыхаю я, не соврав ни словом, и откладываю вилку.

Аппетит пропал, мысли мечутся в панике. Шесть пятнадцать — время близкое к рабочему, но уже нет. Меня начинает мелко потряхивать.

Я всеми силами избегала Эперхарта, при этом даже как-то успешно разгребалась с работой, но… допекла. Интересно, босс рассчитывал, что я на следующий день приду к нему и начну самостоятельно раздеваться со словами «где один раз, там и все тяжкие»? Или приду с деловым видом, притворившись, что ничего не случилось, что в ночь после секса с Эперхартом от беды меня уберегла не встреча с Элейн? Я едва-едва перестала думать о том, что натворила, каждую минуту, а теперь я приду к нему в кабинет и… нет, спать с ним я больше не буду, но одного присутствия этого человека достаточно, чтобы мое настроение бесповоротно испортилось на ближайшие несколько дней. И мысли сдвинулись в самокопательном направлении.

В шесть четырнадцать я стою в опустевшей приемной Эперхарта, каждой клеточкой тела осознавая, что это значит. Заглядываю под стол Боуи, потом — Эннис. Их компьютеры выключены, владельцы — ушли домой. Что ж, выбора у меня все равно нет. Я не могу избегать личных встреч с Эперхартом — такая работа.

Из-за дверей кабинета доносится разговор на повышенных тонах, но с паузами и на один голос. Босс опять кого-то чихвостит по телефону. Немного успокоившись, я символически стучу и захожу в кабинет. Эперхарт тут же тычет пальцем в сторону часов, намекая, что я опоздала на минуту. Педант недоделанный! Не дожидаясь приглашения, усаживаюсь в кресло напротив стола, но только на краешек — чтобы в случае необходимости вскочить и убежать.

К разговору я не прислушиваюсь. Мое дело маленькое: дождаться казни. За следующие десять минут я успеваю перелистать все исписанные страницы ежедневника по два раза и принять с три десятка поз, каждая из которых мне кажется недостаточно целомудренной.

Едва Эперхарт откладывает телефон, как я начинаю свою речь. Формальную до зубовного скрежета.

— По поводу контракта Кайеда: завтра программисты представят математическую модель и можно будет делать выводы о конфигурации требуемого оборудования. В сроки укладываемся. Пока ситуация такова, что ближайшие проблемы могут возникнуть только на этапе материалов.

— Ага, это я понял еще на брифинге.

Он поднимается из своего кресла, встает и обходит стол так, чтобы оказаться ко мне лицом. Я одной силой воли не сжимаюсь в кресле. Смотрит, не отрывая мрачно-сосредоточенного взгляда. Как я и думала, он не о работе поговорить собирался. А я не могу не думать о том, как чувствовала пуговицы этой рубашки, вжимающиеся в мою спину. Ну же, Валери, ты свое любопытство удовлетворила, теперь пожинаешь плоды. Неужели нынешних терзаний мало?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я сейчас расскажу вам поучительную историю. Вы выслушаете ее молча и, надеюсь, сделаете выводы. Помните Бриттани? Кажется, она еще вам понравилась. — Я, насупившись, киваю на оба заявления. — Не секрет, что еще до переноса «Айслекса» сюда, на остров, было время, когда мы с ней были увлечены своими карьерами и друг другом. Именно в таком порядке. И были уверены, что друг другу подходим. А потом она забеременела. И, не раздумывая дважды, приняла решение об аборте. — Это настолько личное, что мне иррационально хочется его остановить. Я не понимаю, к чему эта история, зачем мне ее знать? Чтобы посочувствовать? Не уверена, что во мне осталось достаточно эмоций для этого. Все, что есть, я спустила на свою ошибку. — Только она не рассчитала силы, не сумела принять свой поступок, не выдержала — рассказала. Ребенок — последнее, что мне тогда было нужно. Но ее чувство вины развязало мне руки и позволило вывернуть ситуацию удобным мне образом. Только мне. Бриттани опомнилась, уже бросив карьеру и собирая чемоданы на этот самый остров. И больше никогда о себе не забывает. Надеюсь, вам удастся дойти до этой мысли раньше.