Шумел Камыш (СИ) - Лучезар Ольга

Над Сергеем взметнулся какой-то резиновый шланг, я запищала от ужаса. Раздался вскрик, и рокер повалился на траву. Теперь они сошлись двое надвое, но я не осмелилась облегчённо выдохнуть, напротив, увидев, как по спине полковника прилетела дубинка, и от удара он немного осел, заголосила пуще прежнего.

Внезапно среди ругательств и возгласов, я отчётливо услышала:

– Ваня! Не трожь его! Не бей! – на спину тому здоровому парню, как обезьянка, запрыгнула неведомо откуда взявшаяся девушка.

В горячке боя этот придурок не услышал её слов и просто отпихнул девушку, как какую-то назойливую собачонку. Упав на землю, она моментально поднялась и собиралась вновь приблизиться, но её остановили ребята, что прежде удерживали калитку.

Воспользовавшись этой заминкой, мы с женщиной выскользнули за забор. Одновременно с этим полковник ударил в живот соперника, и тот рухнул сначала на колени, а потом лицом вниз.

Тяжело дыша, Слава откинулся спиной на загородку и стал наблюдать за Сергеем и Ваней, что сцепились друг в друга и покатились по земле.

– Перестаньте! – опять завопила я. Полковник взглянул на меня исподлобья.

– Ваня! Серёжа! – девушка каким-то образом вырвалась и очутилась возле валяющихся ребят.

– Стоять! – гаркнул полковник, рванув к ней, но перехватить не успел.

– Ваня! Он тебе наврал! Не было ничего!

Мы тоже с Анной Борисовной подбежали к ним. А следом и другие парни, им всё же пришлось их разнять.

– Что ты втюхиваешь мне шнягу какую-то! – прохрипел Ваня, поднявшись.

– Ну-ка, бабы! Быстро в дом! – рявкнул полковник.

Но мы не шелохнулись.

– Все! – заорал так, что мы, подпрыгнув на месте, припустили к терраске.

Ступив внутрь, при ярком освещении я неожиданно узнала эту девушку – это та самая брюнетка с рисунков, что висели на стене в комнате Сергея.

Плюхнувшись на скамейку, она громко всхлипнула и окончательно разревелась в ладошки. Я присела рядом и крепко её обняла.

– Не плачь, всё хорошо.

– Ох, девки! – цокнула языком Анна Борисовна.

А через несколько секунд я спохватилась и поспешила наверх – посмотреть, не проснулись ли мальчишки.

Проверив их сон, я тихонько вышла на балкон. Во дворе маячили полковник и Сергей. Они тихо о чём-то переговаривались. Вернее, понятно о чём – о случившемся! В руке Славы мелькнула пачка сигарет. Встряхнув её, чтобы выглянула сигарета, он протянул её сыну, а затем вытащил и себе.

Покинув балкон, я быстро привела себя в порядок и вернулась вниз.

– Боля… – выдохнул Сергей, открывая дверь. Шагнув к девушке, он схватил её за руку и увёл за собой.

– Сильно они тебя? – подскочила я к вошедшему следом полковнику, с беспокойством блуждая взглядом по его телу.

– Не позорь меня, женщина, – рассмеялся Слава, и я, положив ладони на мужские бёдра, уткнулась носом в широкую голую грудь, шумно втягивая воздух. От полковника исходил густой запах силы, мужественности и… возбуждения с примесью едкого сигаретного дыма.

– Испугалась? – скорее констатировал, чем спросил он и развернул меня к себе спиной. Сжав в объятиях, зарылся носом в волосы и нырнул рукой под мягкий шёлк моей майки, накрывая своей широкой ладонью грудь. Я обвела взглядом терраску, отмечая, что мы здесь остались совсем одни. Тяжело вздохнула и, стиснув губы, как маленькая пожала плечами.

– Пойдём, – шепнул он и подхватил меня на руки.

– Уй! – воскликнула от неожиданности. – Ты что делаешь! Спина! – взволнованным голосом напомнила я.

– Всё-таки лучше выпивки, хорошей драки и женщины под боком до сих пор так ничего и не придумали, – поделился полковник.

– Какой ещё женщины? – насупилась, обвивая его шею.

– Любимой, Кара.

Глава 29

Следующее утро началось с витающего в воздухе аромата ландышей и с оглушающей трели свистков.

– Мам! Мам! А мы в лес ходили! – скакали вокруг кровати мальчишки.

– И там такое красивое озеро!

– Смотри, что нам дядь Слава подарил! – просиял Никитка.

– Свистки! – похвалился Зоря, демонстрируя свисающий с его шеи шнурок с короткой трубочкой защитного цвета. – Если мы заблудимся, то будем в него сигналири… сигна-ли-зи-ровать! – с трудом выговорил он, а я потянулась и, сев на кровати, свесила ноги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– А ещё, – заявил Никитка, заваливаясь спиной на постель, – в нём есть компас, мам! Смотри! – сунул мне под нос свисток.

– Обалдеть можно! – подивилась я и, снова зевнув, пригладила рукой взъерошенные ото сна волосы.

– Доброе утро, соня. – Я вздрогнула, только сейчас замечая, стоявшего в дверном проёме босоногого полковника. Привалившись плечом к косяку и держа руки в карманах старых рваных джинсов, он насмешливо мне улыбался.

Такой притягательный, красивый…

– Мам, это тебе, – смущаясь, протянул мне Зоря полулитровую баночку, наполненную водой и весенними ландышами, стиснутыми широкими крупными листьями. Приняв цветы, я опустила нос в белые колокольчики, упиваясь их дивным благоуханием.

Запомнил…

Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке.

– Спасибо, мои сладкие, – обняла детей, встречаясь глазами со Славой. И сразу почувствовала предательский жар на щеках – так он на меня смотрел. Глубоким и каким-то поглощающим взглядом. Отчего меня молниеносно накрыли воспоминания о прошлом дне…

О мучительных ласках и беспощадных поцелуях, которые, казалось, были способны оставить на коже ожоги.

О мужской грубости. Желанной. Необходимой.

О чувствах, что бились в груди через край. И нестерпимой потребности разделить их на двоих. Желая полностью принадлежать этому мужчине.

Только ему.

Возбуждение вновь напомнило о себе, и внизу живота сладко заныло. Я невольно напрягла внутренние мышцы.

– Каррра… – шагнул ко мне полковник, едва дети скрылись из вида. Я поднялась навстречу, ясно ощущая слабость в ногах. Приблизившись вплотную, Слава наклонился, легонько коснулся губами моих губ: – Я опять тебя хочу. – И толкнул меня обратно на кровать, нависая сверху.

Целуя мою шею и дыша в самое ухо, он издал звук, больше похожий на рык раненого зверя, и мне стало безумно щекотно.

– Товарищ полковник! – захохотала я, вырываясь из его хватки. Слава придавил меня своим телом к матрацу ещё сильнее, забираясь рукой в шортики. – Пощадите! – начала извиваться.

– Мам! – донёсся до нас топот ножек по лестнице.

Полковник стремительно поднялся и, я даже не успела пикнуть, как тотчас оказалась на ногах рядом с ним.

Не перестаю поражаться его отменной реакции!

Дальше время полетело со скоростью истребителя. Не успели мы оглянуться, как пришла пора собираться в город – домой. Перед отъездом, как водится, нам собрали несколько сумок с различными соленьями, компотами, вареньями. Слава полез в погреб за картошкой, а мы с Анной Борисовной расположились за столиком в саду и с улыбкой наблюдали за мальчишками в теплице: низко пригнувшись, они скрупулёзно выбирали редиску покрупнее, как и наказала им бабушка.

– А ведь у Славушки уже могут быть внуки примерно такого же вот возраста… – задумчиво проговорила женщина, не отрывая взгляда от Зори с Никиткой.

Могут… быть?!

Я ошарашено уставилась на неё, перестав тереть кожу на шее в попытке спрятать под ладонью оставленные полковником засосы.

– Но Настя же сделала аборт и… – ляпнула я и поспешно прикусила язык, дабы не сболтнуть лишнего.

Анна Борисовна потянула уголки губ и коротко кивнула. Её улыбка сейчас показалась мне совершенно безжизненной.

– Как же я его любила, дочка… – она отвела от мальчишек глаза, устремив их в сторону железной крыши дома Семёныча. – Как любила… – прикрыла веки и вместе с тем сжала скрюченные пальцы рук, покоящиеся на столешнице.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Кого? – прошептала я, немного подавшись вперёд.

– Отца Славушки. Лёшеньку своего, – вернула мне взгляд и тут же опустила его в стол. – Он гулял от меня. Я знала. Но поделать ничего не могла. Ни с ним, ни с собой. Бывало пропадёт на несколько дней. А я его искать... Сколько раз вытаскивала из-под баб этих. Он плакался, прощение просил. Какое-то время, как шёлковый. А после опять за своё. – Она сделала небольшую паузу и продолжила: – Лёшка он ведь был для меня всем. Моей жизнью и болью…