Черная вдова (СИ) - Рунов Лорен

— Ага. Надеюсь, все хорошо? Она показалась вполне надежной, чтобы выдержать меня. Я с ней ничего не делала. Не открывала даже.

Я сажусь, не заботясь, что Камии все еще в моих объятиях, и она падает на кровать.

Камии садится и трогает меня за плечо:

— Извини. Там что-то серьезное?

Смотрю вниз. Я совершенно не хочу этого разговора прямо сейчас. Не проронив ни слова, поднимаюсь, убираю все вещи с коробки и выхожу с ней из комнаты.

— Престон, — зовет Камии и идет за мной. — Извини. Я не знала, что там важное.

Черт. Не хочу, чтобы она переживала. То, что она устроила — замечательно! Именно то, что мне было нужно.

Бросаю коробку справа в шкафу и поворачиваюсь.

— Со мной порядок. Просто… — Я стараюсь не смотреть ей в глаза. — Это все, что напоминает мне о Ким.

Ее взгляд говорит мне обо всем. Она знает, что я говорю об умершей жене, а мне стыдно, и я опять отвожу взгляд.

— Престон, мне так жаль. Извини, пожалуйста.

— Нет, не кори себя. Мне не нужно больше цепляться за эти вещи. Настало время двигаться дальше.

Когда я склоняюсь к коробке, Камии берет меня за руку.

— Никогда не говори так. Никогда даже не думай забывать ее. Она была твоей женой, и я это принимаю. У меня был муж, помнишь? Они — часть нас.

Смотрю ей в глаза и еще больше благодарю судьбу за нашу встречу. За то, что подарила мне ее. А ей — меня.

— У тебя там ее фотографии? Я бы с удовольствием посмотрела.

— Сейчас. — Я открываю коробку и хочу найти последние фотографии Кимберли. Протягиваю Камии ту, которая была сделана в год ее самоубийства. Тяжело вздохнув, я вручаю фотографию.

— Вот она. Такой была Ким.

Камии бледнеет. Сначала смотрит на меня, потом на фотографию и снова на меня. И молчит.

— Что с тобой? Что случилось?

— Престон. Нет, нет. Это не Ким, которая покончила жизнь самоубийством.

— Это она. Что не так?

— Нет, Престон. Все не так, — Камии начала заикаться и видно, как фотография в руке трясется.

— Что? Почему?

— Престон. Эта женщина была в доме Тревора, когда я ездила туда. Она не умерла. Она жива. И теперь глядя на фотографию, я понимаю, что это она меня подстрелила.

— Не может быть. Она мертва. Я видел, как она прыгнула.

— Она жива, Престон. Клянусь. Как можно забыть эти глаза? Не случайно она жила в доме брата.

— Хватит. Хватит говорить об этом. Она умерла.

— А ты видел ее тело?

— Нет. Конечно, нет. Ким прыгнула с моста Золотые ворота. Ее тело обглодали скорее, чем его выкинуло на берег.

— Я говорю тебе — она не умерла. И это она подставила тебя в убийстве.

— Нет. ХВАТИТ! Она не могла так со мной поступить. Мы любили друг друга. — Ким никогда бы так со мной не поступила. Я ее муж. Нет. Камии ошиблась.

— Престон. Она не покончила жизнь самоубийством и разыграла перед тобой этот спектакль. Теперь все понятно. Ты говорил, что в твоем доме творится что-то страшное, верно? Возможно, она сохранила твой ключ. Она знала, что старые туфли ты отдаешь, и с легкостью могла найти доступ к твоей сперме и твоим отпечаткам пальцев. Престон… она жива.

— Это невозможно. Нереально, — говорю я в абсолютной прострации и иду прочь от Камии. Но она берет меня за руку и останавливает.

— Подожди. Как она объяснила причину своего суицида?

Смотрю себе под ноги, мне стыдно признаться.

— Потому что мне нужно было больше свободы в сексе, а она не хотела этого.

— Вот именно! Боже. Это она. Поэтому она убила Бекку, а потом пришла за мной, все время тебя подставляя. Ей претила мысль, что мы спим с тобой.

— До сих пор не могу в это поверить. Это невозможно!

— Поверь, Престон. Это она. — Камии поднимает фотографию, пытаясь доказать свое мнение.

— Но зачем? Зачем она это сделала? Все это сумасшествие какое-то! — Я делаю паузу, и вдруг вспоминаю ее последние слова. — Вот черт!

— Что?

— Ее последние слова. Черт, я думал, она говорила про самоубийство, но нет. Вот что это было. Она все это спланировала. Она знала, что я хотел открыть свой клуб. Я говорил с ней об этом, больше для ее же безопасности. Тогда я не думал делать там все анонимно. Тогда она завела новый аккаунт на фейсбуке для заявлений. Черт. Она тогда попросила меня сдать сперму. Боже мой! — Я поднял руки вверх от безысходности и крикнул: — Как я мог быть таким идиотом?! Мы пытались зачать ребенка. У нас не получалось, и тогда она попросила мою сперму. Сказала, что сдаст ее на анализ. Я был так занят работой, сделал, как она просила и забыл.

Такое ощущение, будто сердце навсегда раскололось на две части. Я думал, что смерть жены — самое тяжелое, но когда выяснилась правда, из меня как будто выпустили весь воздух, и сил больше не осталось. Я любил Ким и думал, что она тоже любит меня. Мы были вместе десять лет. Как мог такое совершить человек, которому ты полностью доверял и любил? Как она смогла убить Бекку? Это не та Ким, которую я знал.

От бессилия я скатился вниз и положил голову на колени. Я подумал, что может быть хуже: что Ким была мертва или что она убила женщину, о которой я заботился так, как должен был заботиться о ней, если бы она была жива?

Дышать становится тяжелее, и только рука Камии на моей спине облегчает состояние.

— Что же она сказала, когда покончила жизнь самоубийством? — спрашивает Камии тихо, одновременно поглаживая мою спину, успокаивая.

Поднимаю голову и смотрю на нее:

— Она сказала: «Я покажу тебе настоящее безумие».

Камии ахает и говорит:

— Песня! Охренеть! Ты говорил, что песня группы «Черная вдова» преследовала тебя. Их ритм, верно? — Я киваю. — Это слова из песни. Престон, это она, и она была здесь. Видимо, она следит за тобой каким-то образом, и получается, она знает, что я тоже здесь.

— Мы должны позвонить в полицию! — восклицаю я и хочу взять телефон.

— Нет, подожди. У нас нет точных доказательств, что она жива.

— А как нам доказать? Мы знаем, что она больше не живет в доме брата. Она может быть где угодно.

— Да, но она хочет моей смерти. И когда она вернется, чтобы убить меня, мы будем готовы.

— Камии. Нет. Я не буду подвергать тебя опасности.

— Нам придется. Ради Бекки. Ради тебя. Она не остановится, пока не получит того, чего хочет.

Глава 26

Камии

Престона пришлось убедить, и в итоге мы разработали план. Престон не отходил от меня два дня, но я и не жаловалась. Мы надеемся, что Ким продолжает следить за нами. Только так наш план сработает.

К счастью, брат Бекки, Николас, с нами заодно, и он верит, что Престон невиновен. Его тоже пришлось уверить в том, что Ким жива и именно она подставляет Престона. Но Николас не на все сто процентов ему доверяет. Больше мы никому ничего не говорили. У нас не должно ничего сорваться.

В итоге мы решили разыграть спектакль, якобы Престон собирается в командировку, собирает сумку, а Николас следит за действием из соседнего дома. Если у нее стоят камеры, то она должна быть нашим единственным зрителем. А Николас предупредит, если кто-то захочет к нам приблизиться.

— Ты уверена? — тихо спрашивает Престон перед выходом.

— Я уже большая девочка. Могу сама о себе позаботиться, — шепчу и обнимаю его.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Он наклоняется, целует меня в губы, и уходит, катя чемодан.

По плану мне нужно заняться своими делами, что я и делаю. Готовлю ужин, ухожу с головой в книгу, потягивая бокал вина. Это должна была быть отличная ночь, если бы только мои нервы не подводили, и я не чувствовала себя наживкой.

Если Ким не придет к одиннадцати, я пойду спать. И когда я вижу, что время настало, иду умываться и отношу бокал на мойку.

Ничего странного я не заметила, поэтому иду спокойно в спальню. Снимаю рубашку и одновременно включаю свет. И когда я подхожу к шкафу, на меня смотрит голубоглазая шатенка, и я смотрю на нее в ответ.