Я жажду тебе отомстить (СИ) - Магницкая Доминика

Потому что, как бы мы ни старались быть рядом, между нами по-прежнему лежала огромная пропасть, построенная за шесть лет. И это не разрушить за одно мгновение. Я даже не была уверена, что целой жизни будет достаточно для возвращения к старым отношениям.

Мы стали другими, да и чувства тоже изменились. И я остро ощущала, что менять Влада уже поздно. Да и, возможно, не нужно, потому что у него определенно должны быть свои причины так поступать.

Я усмехнулась и скопировала его манеру поведения:

— Так что на завтрак? Вчерашний ужин, который мы так и не попробовали?

— Вообще-то я рассчитывал, что ты придумаешь что-нибудь.

Я встала рядом с ним и подтолкнула в сторону. Влад поднял руки, как бы признавая поражение, и сказал:

— Владей. Не буду мешать. Только давай побыстрее, а то я жутко проголодался. Всё ждал, пока ты проснешься.

— Эй, если бы мы готовили вместе, то и получилось бы гораздо быстрее. Неси яйца, молоко, специи, бекон и помидоры.

Влад поворчал, скорчил смешную гримасу и полез в холодильник. Вместе мы дружно приготовили завтрак и сели кушать, наслаждаясь тишиной и чутким, пронизывающим спокойствием. Почти не разговаривали, потому что знали — слишком легко перейти грань и снова начать попрекать друг друга прошлым. И тогда момент будет безнадежно испорчен.

Я ощущала небывалую легкость и спокойствие. Обычно, находясь в своей квартире, я с трудом выносила тишину, мне всегда была нужна музыка или хотя бы включенный телевизор. Но сейчас, наоборот, хотелось отречься от окружающего мира, забыть о том, что существует другая жизнь за окнами этого дома, и просто наслаждаться. Впитывать случайные касания и запоминать их. Как мы сталкиваемся ладонями, передаем друг другу продукты и буквально нутром чувствуем электрическое напряжение, пропитанное нежностью и теплом.

Это было по-настоящему доброе утро. Мы улыбались, посмеивались и вели себя как дети, перемазавшись кетчупом и майонезом. Если бы это было в моих силах, я бы навсегда сохранила в своей памяти этот момент, потому что, несмотря на сотни пороков и секретов, сейчас мы были настоящими. Счастливыми и открытыми, путь и не говорили о самом главном.

Когда мы уже доедали завтрак, Влад вдруг сказал:

— Я приказал избавиться от жучка, а не от человека.

Я положила вилку и спросила:

— Почему вдруг решил поговорить об этом?

— Потому что хочу, чтобы ты знала — я не устраняю людей по прихоти. Это не приносит мне никакого удовольствия. И, даже если дошло до убийства, я делаю это сам. Мне не нужны прихвостни, которые будут марать из-за меня руки.

— Влад, скажи…есть ли какая-то призрачная возможность того, что ты сможешь покончить со всем этим?

Он допил кофе и пристально посмотрел мне в глаза:

— Ада, я сделал свой выбор. Это теперь навсегда со мной. И тебе нужно принять это, либо…хотя погоди. Не думаю, что у тебя есть другие варианты, кроме как принять.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. Я верю, что ты…не убиваешь просто так, иначе не осталась бы в этом доме.

— Ты такая забавная. Я бы на твоем месте боялся совсем другого.

Я вздернула подбородок и резко спросила:

— Например?

— Меня.

— Я должна бояться тебя?

— Да, потому что я не дам тебе уйти. Не позволю жить так, как ты привыкла.

Я устало облокотилась о спинку стула, скрестила руки на груди и вызывающе спросила:

— Раз ты так хорошо знаком с теневой структурой рынка, то должен знать, что из эскорт-услуг тоже просто так не отпускают.

Он придвинулся ближе и положил руки на стол. Наклонился ко мне и вкрадчиво спросил:

— Хочешь сказать, тебя принуждают?

В его глазах зажегся опасный огонек. Я стиснула ткань футболки, пытаясь выглядеть бесстрастной и спокойной. Чувствовала на подкорках сознания — стоит мне рассказать про контракт, и Влад сорвется. Причинит вред Розе, девочкам, которые и правда спят с клиентами, и владельцам. Сотрет все к чёрту, еще сильнее запачкав свои руки кровью.

Как бы мне ни был противен бордель и его правила, я не хотела лишних смертей. А по-другому Влад теперь не умел решать проблемы.

Я поднялась из-за стола и начала складывать тарелки в посудомойку. Влад неслышно подошел сзади и обнял, заставляя повернуться к нему. Меня прожигал внимательный и тяжелый взгляд. Ощутимо захотелось поежиться, но я сдержалась. Посмотрела на него с немым вопросом в глазах.

Мужчина провел ладонью по моей шее, касаясь татуировки и спускаясь ниже на ключицы. Хрипло бросил:

— Так тебя принуждают, Ада?

— Я просто взболтнула, не подумав.

Отвела взгляд в сторону, вспоминая день, когда подписала контракт. Я осталась одна в кабинете и тупо пялилась на ужасающую цифру, звучащую, как настоящий приговор. Десять лет каторги. Десять лет ночной жизни с постоянным презрением по отношению к самой себе.

Жутко. Дико. Больно.

Но как же быть? Если Влад узнает, то я даже боялась предположить, что он натворит…но и умолчать я не могу, потому что на следующей неделе мне опять нужно ехать в бордель и выполнять свою работу. Встречаться с клиентами, слащаво улыбаться, молча кивать и в то же время умирать изнутри. Потому что мне всегда давалось это нелегко, но сейчас, когда Влад рядом, я вообще не представляла, как вытерпеть чужую ладонь на талии, касания рук, шепот возле уха и мерзкие, липкие взгляды чужаков.

Мужчина усмехнулся и отошел в сторону, позволив мне до конца убрать посуду. Когда я закончила, он сказал спокойным голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже:

— Хорошо, можешь не отвечать. Это, по сути, не так уж и важно. Ведь теперь ноги твоей больше там не будет.

Я вымыла руки и сухо спросила:

— Ты ставишь меня перед фактом?

— Именно.

Его глаза снова стали жуткими. В них бесновалось что-то темное и по-настоящему дикое. Опять приказы. Идеальное утро рушилось, сталкиваясь с огромным айсбергом, сотканным из наших тайн.

— Если ты меня…, — закашлялась и неловко продолжила, — если ты мной правда дорожишь, то должен принять и эту сторону моей жизни.

— Дело не в этом. Речь не о чувствах. Как я буду ложиться с тобой в одну постель, постоянно гадая при этом, через скольких ты прошла за одни сутки?

Я резко огрызнулась:

— Влад, сколько можно повторять, что я…

— Знаю. Допустим, я тебе верю. Но для меня нет разницы — спишь ты с ними или просто идешь под ручку, мило улыбаясь. Тогда, на парковке, я не шутил, Ада. Я правда убью любого, кто до тебя дотронется.

Его телефон пронзительно зазвонил, прервав наш разговор. Влад отошел в сторону и начал приглушенно с кем-то переговариваться. Я напряженно просчитывала, что делать дальше. Мне слишком хотелось насладиться им, даже если это продлится лишь несколько дней. А потом снова придется вернуться в бордель. Другого выбора просто нет.

Осталось лишь два года. Два гребаных года, после которых наступит долгожданная свобода.

И если Влад правда меня любит, то он поймет. Дождется. Простит и даст шанс начать всё с начала.

Но я забыла об одной важной детали. Влад больше не ждет. Он просто идет и убивает. И как бы старательно я ни пыталась вырвать всю боль из его темной души, я добивалась этого неправильными методами. Бесполезно тратила время.

Потому что ему была нужна только дурашка. Ну а я…я — Ада Форд.

Спустя несколько дней.

Понедельник. Я с ужасом ждала этого дня, потому что знала — наступит время для разговора с Владом. И сколько ни пыталась, правильных слов не находила.

Тихо встала с кровати и пошла в ванну. Умылась и замерла у зеркала, глядя на свое отражение. Вода все еще стекала по моему лицу. Капли собрались под ключицами, нависая над кулоном, который Влад подарил мне позавчера. Он почти не выходил из дома и работал через компьютер, связываясь со своими коллегами по телефону и уточняя проблемы с проверками.

Вечером того же дня мужчина зашел в спальню, отложил мою книгу (единственный способ убить время) в сторону и положил на кровать маленькую, но длинную коробочку. Я с удивлением посмотрела на него, не понимая, почему Влад так глупо улыбается и тихо говорит: