Джон Кейн - Актриса года

Мария нежно прикрыла ей рот ладонью.

— Ни слова больше, — тихо шепнула она.

Фиона в изумлении отпрянула. Если нельзя говорить, поделиться наболевшим, какая тогда польза от этой встречи?

— Дай-ка загляну тебе в глаза, — сказала Мария.

— Для чего? — спросила Фиона.

— Просто ты мне очень симпатична, — ответила Мария.

Тут официант принес кофе, что дало Фионе время несколько собраться с мыслями. Эта молодая женщина… ей явно нужно нечто большее, чем просто утренняя болтовня за кофе. Фиона вспомнила девичью хоккейную команду, что была организована в Холлингсфорд-он-Мьюз, школе для благородных девиц, и слухи, которые ходили об этой команде.

— Боюсь, ты не совсем правильно поняла меня, — робко начала Фиона.

— Я пришла, чтобы увидеть тебя. И нечего тут больше понимать, — ответила Мария.

— Вообще я думала, что в ответ ты расскажешь мне о своей боли. О том, как потеряла истинную любовь. О том, что нас связывает и…

— Связывает. И еще как потеряла! — ответила Мария. — Я была любовницей Лори Сифер. И две недели назад мы расстались.

Лори Сифер! Фиона была в шоке.

— Так ты что же, решила переспать со всеми номинантками на «Оскара»?! — воскликнула она.

— Нет. Только с тобой, — с улыбкой ответила Мария.

Какое-то время Фиона молча смотрела на нее, потом расхохоталась:

— О, какие сложные паутины порой плетем мы, простые смертные!

— Ради Бога! — взмолилась Мария. — Только не надо больше поэзии! По английской литературе у меня всегда были плохие отметки.

— Прошу, пойми меня правильно, — рассудительно заметила Фиона. — Лично я не имею ничего против твоей сексуальной ориентации. У меня была возможность изучить этот вопрос еще в Оксфорде. Вирджиния Вульф, Байта Сэквилль-Вест, все эти долгие воскресные пикники на лужайках Блумсбери…

— А вот насчет «Блумингдейла» я ничего не говорила, — вставила Мария.

— Блумсбери, — поправила ее Фиона.

— Так ты никогда не занималась любовью с женщиной?

— И банков тоже никогда не грабила, — сказала Фиона. — И предпочитаю не испытывать ни того, ни другого.

— Но ты такая нежная, такая милая… — грустно протянула Мария. — И с тобой так жестоко обошелся муж…

— Вот тут ты права, — тихо сказала Фиона. И тут же укорила себя за недавнюю неудачную попытку вернуть Колина. Он, неблагодарный, все равно остался при своей белобрысой шлюшке.

— Тебе нужен близкий человек, который бы о тебе заботился, поддерживал в трудную минуту, — хрипло прошептала Мария.

— Возможно, — также шепотом ответила Фиона, — но это должен быть человек противоположного пола… — И вдруг она заморгала глазами, а по щекам ее поползли слезы.

Мария взяла ее за руку.

— Ну вот видишь, опять плачешь.

— Просто ресница в глаз попала, — пролепетала Фиона и начала тереть глаза.

— Нет, дай я, — сказала Мария. Намотала салфетку на кончик пальца и нежно протерла уголок глаза Фионы, удалив застрявшую ресничку. И тут в ушах Фионы зазвучали голоса девичьего хора: «Вперед, воины Христовы!..» — и решимость ее начала таять, как тает закоснелая и грубая душа какого-нибудь морского волка, представшего на исповеди перед участливым пастором.

— Очень мило с твоей стороны, — произнесла Фиона.

— А вот так еще милей, — ответила Мария, наклонилась и поцеловала ее в губы.

Фиона отпрянула, совершенно потрясенная. Вокруг полно народа, что подумают о них посетители кафе? Но этим солнечным и ленивым воскресным утром у посетителей «Мока чока латта, я-я» в Санта-Монике было чем заняться, и они вовсе не ставили своей целью шпионить за двумя невинно флиртующими лесбиянками. Мария наклонилась и снова поцеловала Фиону.

— Ну, как себя чувствуешь? — спросила она.

— Очень… уютно, — пролепетала Фиона. И щеки у нее покраснели, как у принца Чарлза в момент смущения.

Взявшись за руки, она бродили по пляжу. Ветер трепал волосы, ступни лизали мелкие волны прилива. Фиона любовалась морскими чайками, кружившими над их головами.

— Как думаешь, они умеют любить, Мария? — спросила она.

— Господь всем повелел любить друг друга, — ответила та.

— Ах! — выдохнула Фиона, которая не успела прочесть в Оксфорде ни Калила Джибрена, ни «Чайки по имени Джонатан Ливингстон», а потому приняла на веру высказывание Марии. А может, на нее так подействовали доброта и нежность этой девушки? После того как ею столько лет пренебрегал Колин, Фиона чувствовала себя польщенной и была тронута столь очевидным обожанием юного и красивого существа.

Однако что касалось секса с Марией… Нет, тут полной уверенности у нее не было. Фиона вообще никогда не задумывалась всерьез о возможности заниматься однополой любовью. Как-то раз в магазине «Блокбастер видео» она взяла напрокат такую кассету, но ровно через полчаса заснула и так и не смогла заставить себя потом досмотреть до конца.

Впрочем, в одном она была уверена: секс между женщинами не имеет ничего общего с теми унижениями, которым подверг ее недавно Колин. И потом, разве не выдвинули ученые версию, что Джейн Остен вполне могла быть лесбиянкой? А что хорошо для классиков, то и для нее сгодится.

Вот почему она была совершенно растрогана, когда Мария в очередной раз поцеловала ее.

— Видишь ту чайку? — спросила Мария, указывая на одну особенно настырную птицу, которая кружила над их головами, наверное, минут пять. — Эта птица — наша с тобой любовь.

— О, как это мило! — вздохнула Фиона. — Чайка счастья!

Созерцание столь романтичной птицы, не говоря уже о ласках и сантиментах, неизбежно привело к тому, что Мария оказалась у Фионы в доме. Фиона предложила ей чай, но Мария отказалась. Она мечтала утолить свою жажду совсем иным способом.

Мария подтолкнула Фиону к дивану, села рядом и прижалась к ней губами и всем телом. Она извивалась в полном экстазе, в то время как Фиона нервно ерзала и испытывала дискомфорт и смущение.

— Знаешь, я вся мокрая!.. — простонала она.

— Вот и прекрасно, малышка! — жарко прошептала Мария.

Нежной, но твердой рукой она стянула с Фионы трусики и принялась работать языком. Фиону так и распирали неведомые ощущения, как распирает попкорн в микроволновой печи.

— О, это ни на что не похоже!.. — пролепетала она.

— Маленькая, я так хочу тебя! — выдохнула Мария, внедряясь все глубже и глубже.

Грудь Фионы взволнованно вздымалась, тело изгибалось и пульсировало от страсти, от ощущений, одновременно новых и в то же время странно знакомых. Ею овладела безумная жажда любви, желание пронизывало каждую клеточку тела.