Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

— Чего я не понимаю, так это почему Эйвери собираются разрушить мир и спокойствие нашего сада, соорудив нечто столь агрессивное, — сказала я, присоединившись к движениям Триш. Я вытерла руки на случай, если они вспотели, и уперлась в белую стену сначала одной ногой, потом другой.

Маргарита и Лорен все еще не вышли из парной позы с закрытыми глазами посредине комнаты.

— К тому же все эти новые окна от пола до потолка с видом прямо на сад в так называемом гараже создадут ужасный эффект. Подумайте только о световом загрязнении, — продолжила я, глядя в стенку.

— Что меня удивляет, — сказала Мими, лежа на спине и глядя в потолок, который был абсолютно голым (в гостиной не было никаких светильников), — это то, что Эйвери — относительные новички и теоретически должны были бы годами пытаться снискать наше расположение, прежде чем попытаться сделать нечто отдаленно подобное.

— Согласна, — отозвалась Триш, расстелив коврик возле окна и ложась на бок, так что мы могли любоваться ее аккуратным животиком, пока она делала махи ногами. — Стоит мне только вспомнить, через какой ад нам пришлось пройти, чтобы заняться фундаментом. А ведь мы ждали по меньшей мере пять лет из уважения к окружающим. Вы помните ужасный случай, после того как мы сменили фундамент, когда наша страховая компания «Вулич» пыталась засудить общественный комитет за то, что те не подрезали иву?

— Как такое можно забыть? — ответила Мими, не открывая глаз. — Я также не забыла, как Вирджиния позвонила тебе и сказала, что если твои страховщики засудят комитет, у тебя настолько испортится репутация, что вам придется переехать.

— А мы жили здесь дольше, чем они! — воскликнула Триш. — Мы купили дом как раз перед рождением Фрэнсиса. И мы не просили «Вулич» судиться с комитетом, мы умоляли их не делать этого.

Триш вспыхнула при воспоминании о трудных временах.

— В конце концов все кончилось хорошо, но представляю, какой это был кошмар, — сказала я.

— Забавно, но кажется, что все мы по очереди становимся persona поп grata, — заметила Мими. — Додд-Ноублы за перестройку фундамента, Лакосты за постройку фонтана, теперь вот Эйвери. И не забывайте, что когда я носила Пози, Вирджиния позвонила мне под каким-то предлогом и сказала, что нам тоже придется переехать. Когда я спросила почему, она ответила, что дома по Колвилль-крессент очень малы. Я ответила, что мы как-нибудь справимся, тогда Вирджиния заявила: «Но вы будете ходить по головам друг друга — как в муниципальном жилье».

Мы все посмеялись над нахальством и грубостью Вирджинии. Флеминги, конечно, самая бедная семья в саду, но никто из нас даже и не подумал бы ткнуть их носом в этот факт.

— Ну, думаю, Эйвери пребывают в заблуждении, что это свободная страна и они могут делать что угодно со своей собственностью, — продолжила я. Меня не оставляли мысли о «гараже».

— Они совершенно не способны принять реалии жизни в саду. А именно: соблюдение неписаных правил придает нашему саду его истинную ценность. Соорудить громадное здание только потому, что получил на это разрешение отдела планирования, не прислушиваясь к мнению соседей, — значит совершенно не понимать сути дела.

Послышалось одобрительное ворчание, потом Лорен похлопала в ладоши, чтобы мы все замолчали.

Делая дыхательные упражнения для живота, я лежала и размышляла. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить чудовищную стройку. Я проконсультировалась в отделе планирования. Если Эйвери не будут держать в гараже машину, только тогда мы сможем что-либо предпринять. Но нам придется ждать, пока оскорбляющее взор сооружение будет завершено, прежде чем сможем доказать, что «гараж» предназначался для няни и детишек, а не золотистого «крайслера». Я отправила несколько писем Кэролин Пери, отмечая, что довольно необычно, даже в данном районе, строить гараж с центральным отоплением, водопроводом и телевидением, но она ответила, что Эйвери могут установить золотые краны и обтянуть полы свиной кожей от Билла Амберга, если они будут держать в гараже автомобиль.

Хорошо, посмотрим.

Что касается остального… ничего не получается. Глубоко вдохнув, я осознала, что у каждой женщины в этой комнате есть ребенок. У Триш — Фрэнсис и Мелисса, у Мими — Мирабель, Казимир и Пози, у Маргариты — трое мальчишек. Даже у Лорен, матери-одиночки, есть дочь, Феннель.

Весной я говорила себе, что если к лету не забеременею, то всерьез задумаюсь об альтернативах.

Лорен сказала, чтобы мы встали на четвереньки, и, втягивая живот, я начала мечтать. Я мечтала об этом с тех пор, как увидела Вирджинию в саду Боба. Но я представляла себя на месте Вирджинии и Ральфа на месте Боба. И уж конечно, мое белье было бы лучше, чем у Вирджинии.

В завершение фантазии я вспомнила о словах Ральфа, которые он обронил за обедом в марте, возможно, в качестве шутки. В моей голове что-то щелкнуло. Все встало на свои места.

Мими

— Итак, Мими, скажи мне, что происходит между Патриком и Маргаритой? Почему он живет в квартире на Ледброук-гроув? Это так ужасно.

Голос Вирджинии можно назвать одним из секретов ее привлекательности. У нее прелестный акцент.

Ральф считает, что ей следовало бы работать в службе «Секс по телефону». Тогда ей не пришлось бы продавать детские ползунки и накрахмаленные воротнички. Я заметила, что нашей парижанке в любом случае нет необходимости их продавать, просто ей нравится «играть в магазин». У Вирджинии, как и у большинства моих знакомых женщин, за исключением меня, нет необходимости работать, она делает это ради развлечения.

Мы с Вирджинией угрюмо стояли на Лонсдейл-гарденс, неподалеку от чудовища, как с подачи Клэр местные жители стали называть гараж Эйвери.

Я закончила занятия йогой и теперь собиралась вместе с Калипсо зайти в химчистку, забрать костюм Ральфа для завтрашнего собрания в министерстве торговли и промышленности. Я выбрала длинный путь, чтобы медленно пройти мимо дома Сая по Лонсдейл-гарденс. Жест отчаяния с моей стороны. Хотя у меня не слишком много дел до пятницы, когда мы отправимся в Петтс-Боттом, Кент, к моему младшему брату Кону и его белокурой жене-австриячке Гретхен.

Забавно. В былые времена (то есть меньше чем три месяца назад) я бы с нетерпением ждала выходных в кругу семьи вне Лондона. Мне бы хотелось отвезти детей на ферму, собирать с ними птичьи яйца, отправиться на прогулку после сытного обеда.

Теперь подобная перспектива наполняла меня ужасом. Я бы предпочла остаться в Лондоне, проходя время от времени мимо дома Сая, в окнах которого горел свет, и оказывать маленькие услуги Ральфу.