Сьюзен Андерсон - Не уходи, любимая

Он гордился своей машиной и содержал ее в безукоризненном состоянии, она была для него не просто средством передвижения, а доказательством его состоятельности как личности и независимости от денег отца.

– Ну и ладно! Какого черта? Не собаку же я любимую потерял – это же неодушевленная вещь! – пытался успокоить он себя.

Но это его вещь, купленная на заработанные им деньги! Ему вдруг стало ужасно душно, жарко, он резко сказал:

– Отойди, Блондиночка. Мне давит твой пистолет.

Ник почувствовал, как Дейзи обидел его тон, она убрала руки с его пояса и сделала шаг назад. Уже через минуту он пожалел о том, что сказал, и, подойдя к Дейзи, обнял ее.

Он гладил ее по спине, опустив подбородок ей на голову, а она прижалась к нему лицом.

– Я ужасно зол, Дейзи.

– И решил сорвать зло на мне?

– Да, похоже… – Ник наклонился и поцеловал ее в висок. – Это было несправедливо, – признал он сиплым голосом. – Прости.

– Нет, все правильно. – Она оттолкнулась от него. – Я вела себя совершенно непрофессионально.

– Отлично! Поищи теперь виноватых. – Ее слова снова вывели его из себя. – Давай, Дейзи, посыпь мне соль на рану, раз уж ты здесь!

Она несмело улыбнулась и успокаивающе провела рукой по его подбородку. Она выглядела в эту минуту такой трогательной, что Ник почувствовал, как его гнев угасает.

– Я не пытаюсь заставить тебя почувствовать себя виноватым, Ник, – заверила Дейзи, – это я вела себя непрофессионально. Кстати, есть вероятность, что бандиты разгуливают где-то неподалеку и готовятся нанести удар, воспользовавшись нашим смятением при виде изуродованной машины. И вообще мне надо было высматривать их, вместо того чтобы…

– Вместо того чтобы предлагать мне свои нежные прелести?

Лицо Дейзи залила краска стыдливости.

– Ну, я бы обозначила это несколько иначе.., но в принципе ты прав.

По правде говоря, Нику было приятно, что Дейзи его успокаивает. В свое время она ясно дала понять, насколько для нее важно признание ее профессионализма, и раз сейчас готова пожертвовать этим ради его чувств, то, наверное, он тоже для нее что-то значит.

Однако Ник не позволил себе слишком расчувствоваться по поводу своего открытия. Сейчас она соберет в кулак остатки своей крутизны и заставит бандитов расплачиваться за то, что они сотворили.

– Так что ты предполагаешь теперь делать? – спросил Ник.

– Тебе эта идея не понравится, но надо позвонить в полицию.

Ник сразу же ощетинился и, глядя на Дейзи сверху вниз, отрезал:

– Даже и не думай, Блондиночка.

– Тебе надо заявить в полицию перед тем, как ты сообщишь о случившемся в свою страховую компанию, Ник.

Что ж, черт возьми, она права.

– Хорошо. Я напишу заявление. Но не стану объясняться с ними относительно того, кто, по моему мнению, мог бы это сделать.

– Где-то в глубине души я чувствую, что ты не совсем прав.

Удивила!

– Наверное, в глубине души у тебя сидит бывший полицейский? – фыркнул Ник.

Дейзи пожала плечами.

– Ты скорее всего страшно удивишься, если я скажу, что, даже если бы ты умирал от желания обсудить с ними эту тему, копы все равно не смогли бы ничем помочь, потому что у нас нет ни единого доказательства. Так что мы поступим по-твоему. – Дейзи огляделась. – Думаю, я ошиблась, решив, что наемники притаились где-то поблизости. Я вызову такси, и мы с тобой поедем домой. В полицию позвоним уже оттуда – там ты сможешь посмотреть номер договора со страховой компанией. Тебе нужно взять что-нибудь из машины?

Сумка с фотопринадлежностями была при нем, а это единственное, о чем Ник вспомнил сразу. Но все-таки он заглянул в машину. Внутри все тоже было разворочено: кожаные сиденья порваны, коврики перевернуты, панель разбита, а рычаг переключения передач просто отсутствовал. Тихо ругнувшись, Ник выпрямился.

Дейзи успокаивающе погладила его по спине:

– Ничего. Поехали отсюда. Знаю, что ты злишься, но мне бы и правда не хотелось ввязываться в уличную перестрелку, если бандиты еще где-то здесь. От шальной пули могут пострадать случайные прохожие.

– Угу… – соглашаясь, произнес Ник, потом несколько раз глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. – Поехали домой.

Джекобсен нетерпеливо переминался с ноги на ногу, глядя на Отри.

– Чего мы ждем? – никак не успокаивался он. – Пойдем схватим их!

Но Отри колебался. Колтрейн со своей блондинкой, которая поборола Джекобсона, находятся сейчас там, где их и ожидают. Он также видел, что Джейк весь извелся – так хотел отомстить охраннице Колтрейна, а она как раз сейчас в платье, которое будет сковывать ее движения. Условия более чем подходящие.

Но все же…

Голубки уж слишком воркуют. Ясно, что они вместе провели ночь в отеле, и у Отри было предчувствие, что Дуглас сможет этот факт как-то использовать.

– Ну, давай же! – не унимался Джекобсен.

– Мы не будем этого делать.

– Что?! – прорычал подельник. – Ты что, из ума выжил? Почему?!

– К чему это приведет, Джейк? Мы уже перерыли машину – там чисто. Вряд ли Колтрейн носит снимки на себе.

– Так, значит, надо выбить из него признание, где он их хранит.

– Нет. На этот раз мы будет действовать умнее. Колтрейн заметно сблизился со своей телохранительницей. Давай передадим эту информацию Дугласу и посмотрим, как он ее использует.

Мо наблюдала, как Рид садится за обеденный стол. На нем был классический костюм в тонкую полоску, для завершения образа оставалось только затянуть галстук, узел которого болтался между первой и второй пуговицами рубашки. Он посмотрел ей в лицо, его светло-карие глаза были печальны, губы плотно сжаты. Мо показалось, что перед ней совсем чужой человек.

Чужой и такой волнующий.

Она заерзала на стуле. Откуда могли взяться такие мысли? Это так глупо и нелепо, особенно в нынешней ситуации.

Но это правда. Тот Рид, в которого она когда-то влюбилась и за которого вышла замуж, был приятным в общении человеком, он часто смеялся и редко злился. Несмотря на то что их отношения последние несколько лет были довольно натянутыми, это никак не повлияло на его легкий характер.

Но тот Рид, который смотрит на нее сейчас, – совсем другой. Он кажется решительным, агрессивным и.., сексуальным. Как будто в любой момент может смести со скатерти посуду и приборы и заняться с ней безумным, страстным сексом прямо на столе.

Мо даже плотнее сдвинула ноги, настолько эта мысль показалась ей реальной. У них уже давненько не было никакого секса, не говоря уж о безумном и страстном. Морин подавила в себе желание взять со стола льняную салфетку и начать обмахиваться ею. Вместо этого она выпрямилась и вопросительно подняла брови. Сейчас не время потакать нелепым фантазиям.