Сара Данн - Настоящая любовь

— В этом диване водятся блохи, — сказала я.

— У меня тоже, — ответил Генри.

Я сунула руку в верхний ящик стола и вытащила оттуда старую чековую книжку из банка «Меллон-бэнк». Я начала вырывать оттуда странички и швырять их в мусорную корзину.

— Когда? — спросила я.

— Что когда?

— Когда у тебя были блохи?

— Честно говоря, у меня никогда не было блох, — признался Генри. — Я просто пытался завязать разговор.

Он вытянулся на диване.

— В колледже я знал одного парня по имени Джадд, так вот у него в диване жили крабы.

Я не ответила.

— Однажды я нашел клеща у своего дяди, — продолжал он.

Я вырвала последний чек. Потом подняла голову и взглянула на Генри.

— Тебе все это не кажется странным? — спросила я.

— Да нет в общем-то.

— Это должно быть странным, — сказала я. — И тебе это должно казаться странным.

— Я думаю, это ты немножко странная, — с улыбкой заметил Генри.

— Здесь и сейчас я нормальная, Генри, — ответила я. — А я редко бываю нормальной.

Я вытащила нижний ящик стола и опорожнила его в мусорную корзину. Несколько старых вырезок моих статей упали на пол, пришлось нагнуться, чтобы поднять их.

— Ты всегда анализируешь происходящее, находясь в гуще событий? — спросил Генри.

— Мы больше не находимся в гуще хоть каких-то событий, — ответила я. — И да, анализирую.

— Мне жаль, что так получилось у тебя с твоей работой.

— Я не это имею в виду.

— Наш разговор на «Ридинг Терминал».

— Да, — сказала я.

— Понимаю.

— Особенно мне понравилась та часть, где ты положил мне руку на плечо и дружески сжал его, — сказала я.

— Я так сделал?

Я кивнула.

— Еще никто, расставаясь со мной, дружески не пожимал мое плечо.

— Я не расстался с тобой, — заметил Генри. — Я сказал, что, как мне кажется, я не смогу с тобой справиться. По-моему, есть разница.

— Разве?

— Есть, — ответил Генри. — Сейчас это может показаться несущественным, но, строго говоря, между нами не произошло ничего такого, к чему подошло бы слово «расставаться».

— Получается, ты сказал мне это просто для того, чтобы я не провела следующие тридцать лет в ожидании твоего гипотетического появления у меня на пороге? Предвкушая, что ты появишься и снова займешься со мной сексом?

— Вскакивая каждый раз, когда у тебя зазвонит телефон.

— С постоянно и тщательно выбритыми ногами.

— Да, — сказал Генри. Он улыбнулся мне. — Я пытался уберечь тебя от этого.

— Это было очень мило с твоей стороны, — сказала я.

— Спасибо.

— Я забираю обратно все, что сказала.

— Ты ничего не сказала, — ответил Генри.

— Я забираю обратно все, что говорила о тебе мысленно, — сказала я. — В тот период, когда ненавидела тебя.

Я подошла к книжной полке и начала перебирать книги. Спиной я ощущала, что Генри смотрит на меня.

— Когда я училась в шестом классе, то каждую субботу после обеда ходила на каток покататься на роликах, — сказала я. — И однажды заметила, что один очень симпатичный мальчик не сводит с меня глаз. Он проезжал мимо, глядя на меня, потом проезжал снова и снова смотрел, и с каждым разом я волновалась все сильнее и сильнее. И наконец он подъехал прямо ко мне, пристроился рядом и сказал, — я выдержала паузу, как всегда делаю, рассказывая этот анекдот: — «Ты мальчик или девочка?»

Генри рассмеялся.

— Так не бывает.

— Бывает. А потом, когда мама пришла забрать меня, я начала плакать и рассказала ей, что произошло. Знаешь, что она мне ответила?

Он отрицательно покачал головой.

— Она сказала: «Он сказал так потому, что у тебя ролики черные». У нас было совсем немного денег, у меня были ролики, которые перешли ко мне от двоюродного брата. Это были черные ролики.

— У тебя хорошая мама, — заметил Генри.

— Да.

— И это хорошая история.

— Я знаю, — ответила я. — Но я рассказала ее тебе не просто так, а по одной причине. Вот по какой: настоящим я официально заявляю о твоем переводе в эту категорию.

— Какую категорию?

— Мальчика на катке, который проезжал мимо.

Я уложила последние книжки в коробку и сказала Генри, что ухожу. Он поднялся с дивана, взял коробку с моими вещами подмышку и вынес ее в коридор.

— Знаешь, что с тобой случится, Генри? — спросила я.

— Что?

Я оглядела его с головы до ног.

— Все закончится тем, что ты встретишь женщину, которая способна управиться с тобой.

Я сняла со стены старую фотографию Вуди Аллена и погасила свет. Когда мы спустились вниз, я забрала у Генри свою коробку и поблагодарила его за то, что он помог мне ее нести. Мы стояли перед зданием. Вывеска «Филадельфия таймс» лениво хлопала на ветру.

Генри поймал мой взгляд и нарочно не стал отводить глаза. Я никогда не знала, как вести себя в таких случаях — когда на меня смотрят таким многозначительным взглядом — в этот раз было то же самое. На губах у меня начала расцветать улыбка, Генри тоже улыбнулся, а потом я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать, просто ничего. Я опустила взгляд на тротуар.

— Мне хотелось бы задать тебе последний вопрос, — сказала я.

— Последний? — переспросил Генри.

— В общем, я иду к себе домой, и ты идешь к себе домой, и я больше на тебя не работаю, так что да, это последний вопрос. И мне бы хотелось, чтобы ты был абсолютно честен, пусть даже ты думаешь, что сможешь причинить мне боль.

— Ладно, спрашивай.

Я попыталась придумать, как бы получше облечь это в слова.

— Какой, по-твоему, был у нас секс?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Генри.

— Я имею в виду, хороший, плохой, средненький. Какой это был секс?

Генри поднял глаза к небу, пытаясь, вероятно, прочесть ответ в облаках.

— Выдающийся, — ответил он.

— Я тоже так думаю, — сказала я.

А потом подняла руку, остановила такси и поехала домой.

Я сидела в такси, и рядом со мной на сиденье лежала коробка с моими вещами. Мне было хорошо. Генри оказался приятным развлечением. Подобно восхитительным сластям, которыми вы лакомились в незнакомом месте, куда, как вам хорошо известно, вы никогда больше не вернетесь. Некоторые люди входят в вашу жизнь, и вы не можете их удержать: просто берете от них то, что они могут предложить, и стараетесь дать им что-нибудь взамен. Может быть, это и называется взрослением, подумала я. Не цепляться изо всех сил за вещи. Пусть даже это моя работа. Я почувствовала, что освобождаюсь и от нее. Это было хорошо, потому что работы у меня больше не было. Я найду себе другую. А теперь, когда Том вернулся домой, все начало вставать на свои места. Я выглянула из окна. Самодовольно улыбнулась. «Выдающийся».