Ольга Дервиш - Положительная нота

– Авария, – у Лесиной навернулись слезы при виде девчонок. – Как вы тут все оказались?

– Отпросились! К черту эту работу, когда тут такое! Что!? Где? Как это произошло? – посыпались вопросы.

Ксю виновато глянула на Илью, тот хмуро окинул присутствующих своим фирменным взглядом и сел в машину.

– Дай мне свой телефон, – вдруг попросил, открыв водительское окно.

– Я… у меня пока нет сотового. Я не знаю, где он…

– Домашний, значит, дай! – раздраженно.

– А.. да, пиши… – продиктовала.

– Пока, – и парень взвизгнул шинами, оставляя глубокую колею в мокрой земле, а Ксю поспешила набрать код на домофоне. Сумку с ключами ей вернули, а «лентяйка» от ворот осталась в искореженной машине. Наверное, там же, где и телефон.

В доме подруги взяли на себя организацию чая, Света помогла Лесиной привести себя в порядок после аварии и больницы. Девушки внимательно слушали рассказ о том, как всё произошло, охали, говоря о маленькой Еве.

И все вместе думали, где и как доставать деньги на лечение. То, что они понадобятся, ни у кого не вызывало сомнений.

Илье позвонили утром следующего дня, сообщив, что отец в сознании. Забив на универ, парень прямиком направился в больницу. С ним просилась Люба, которая, как только узнала от него, что случилось, беспрестанно ходила следом за парнем по дому и причитала. Пару раз Илья слышал от нее нелестные эпитеты в адрес «помешанной девки из седьмой», но не спешил спорить. Бесполезно. Да и желания не было.

Любу он с собой взял, но в отделение интенсивной терапии ее, не состоящую в родственных отношениях с больным, не пустили. Илья про себя позлорадствовал, но виду не показал.

Отец лежал в светлой одноместной палате, утыканный датчиками. Глаза были закрыты, но при звуке открывающейся двери он приподнял веки, чуть сощурившись.

– Сынок… – хрипло произнес.

– Папа, – Илья сам смутился такому обращению, но продолжил. – Привет.

В ответ лишь глухой стон и снова закрытые глаза. Молчание затянулось, Илья было подумал даже, что отец снова уснул, но тот снова взглянул на него.

– Ксения…

– С ней всё нормально.

– Жива?

– Да, почти не пострадала. По сравнению с тобой.

– Если нужны деньги…

Илья решил попробовать рассказать.

– По всей вероятности у нее будут проблемы с полицией.

– Позвони… Юре… Юрию Дмитриевичу… – кашлянул. – Скажи, я велел… Это юрист мой…

– Позвоню.

– А лучше… – снова прокашлялся. – Набери мне… офис сейчас. Я сам…

Илья не стал мяться и откладывать. Всё будет делаться быстрее, если отец сам займется всеми финансовыми и юридическими сторонами дела.

Послушав, как Стас хриплым голосом дает указания, попутно доказывая собеседникам, что это действительно Станислав Речинский и его нужно слушать и выполнять, Илья осознавал, как далек от отца. И как по-детски он себя порой вел, пытаясь ему что-то доказать.

Когда он вышел из отделения, отмахнувшись от беспокойной Любы, он уже имел четкие указания и план действий касательно всей ситуации. Сотрудники отцовской фирмы уже начали работу с полицией, сам Илья попытался, правда безуспешно, узнать, что и сколько понадобится для лечения дочери Ксении. Решил, что заедет за ней позже, и она как мать сможет узнать что-то более определенное.

И конечно, стоило благодарить всевышние силы, что отец, пусть и в тяжелом состоянии, всё же способен четко мыслить. И мыслить вообще. Вопроса о том, чтобы обвинять в травмах Стаса Лесину ни у кого из Речинских не возникало.

Глава 25

Станислав прикрыл глаза и старался отвлечь себя мыслями от сильной боли в правом бедре. По словам врача, вся его правая сторона серьезно пострадала и не исключены последствия. Да, не так он планировал закончить воскресный день… Начиналось всё вполне благожелательно.

Спланированной он аварию не считал. Одно то, что водитель второго авто был не абы кто, а сын известного в городе бизнесмена, уже говорило само за себя. Однако этот же факт, с другой стороны, всё усложнял. При всей его очевидной вине, полиция бульдожьей хваткой вцепится в Ксению, пытаясь повесить всю вину на бедную девушку. И как бы ни было это прискорбно, факт, что Речинский тоже оказался в этой машине, более чем полезен. Без него Ксюша, вероятно, уже сидела бы на скамье подсудимых. А с ним у нее есть реальный шанс выпутаться без последствий.

Мужчину это радовало. Он сможет защитить Лесину, пусть и ценой собственного здоровья.

В дверь постучали и не дожидаясь ответа в палату вошел человек с погонами.

– Доброго дня, Станислав… эээ… Данилович.

Стасу он сразу не понравился, хоть и не привык он судить о людях «по одёжке», в этом товарище явно прослеживалась плохо скрытая гнильца.

В ответ он лишь кивнул.

– Следователь Анисимов, Денис Григорьевич. Мне необходимо поговорить с вами.

– Говорите, – негромко разрешил Стас.

– Как мне известно, вы в воскресенье днем совершали поездку в качестве пассажира в автомобиле, за рулем которого была гражданка Лесина Ксения Валерьевна, и поездка эта привела вас в больничную койку. Это так?

– Мне не нравится формулировка, – прохрипел Стас.

– Голые факты, Станислав Данилович.

– Вы уже говорили с моим юристом, так?

Анисимов помялся:

– Говорил, но хотел бы услышать от вас подробности. Вы – живой свидетель. Протокол никто не отменял.

– Тогда запишите, что я как свидетель, пострадавший и человек с огромным стажем вождения легкового транспортного средства заявляю, что Лесина не нарушила ни одного правила. Авария произошла по вине второго участника движения.

– Вы так в этом уверены? Подумайте…

– Уверен! – перебил Речинский.

– Ваши травмы…

– За причинение тяжкого вреда моему здоровью я буду подавать в суд на сына Пешкова.

– Станислав Данилович, подумайте, это серьезно осложнит жизнь вам и вашей знакомой.

– Не более, чем если вы обвините в случившемся ее.

– Без вашего заявления она отделается лишь штрафом и компенсацией морального вреда Пешкову. А так…

– Я всё сказал, – отрезал Стас.

Анисимов недоверчиво глянул на пострадавшего, будто прикидывая, в своем ли тот уме, встал и, попрощавшись, покинул помещение.

Да, легким выздоровление не будет ни по каким критериям. На войне как на войне.

Ксюша вздрогнула от звонка в домофон. На циферблате десять утра, она едва закончила приводить себя в порядок, чтобы ехать в больницу, провести там весь день в надежде, что у ее доченьки сегодня будет хоть какой-то положительный сдвиг.