Джетти Вудрафф - Черный Дождь

Сколько бы раз я не смотрела на себя в зеркало, я не видела ничего сексуального. Я видела простую, ужасно нервничающую девушку. Почему я? Почему он просто не может пойти к одной из своих девушек по вызову, которые у него всегда под рукой? Фелиция позаботилась бы о нем.

— Перестань, — сказала я, протирая руками зеркало. От влажного тепла моих рук, зеркало запотело, образуя туманные очертания. Я уставилась на свое отражение, посмотрев себе прямо в глаза, и постаралась взбодриться.

Не уверена, что это помогло успокоить мои нервы, но помогло мне решить, что одеть. Я не собиралась одеваться для этого более сексуально, чем обычно делала. Не для него. Моей первой мыслью было как раз, так и сделать. У меня даже была симпатичная красная ночная сорочка, которую я купила за день до этого, когда докупала все необходимое для дня рождения. Я была не такой девушкой, и не собиралась ею притворяться. Я ненавидела кружево. Почему я должна одевать его для Блейка? Я была открыта пробовать новые вещи с мужчиной, которого люблю, в подходящее время. Сейчас было не то время, и не тот мужчина.

Я поднялась наверх босиком в белых баскетбольных шортах в тонкую розовую полоску и в простой белой футболке. Я остановилась прямо за дверью в комнату Пи и улыбнулась. У меня на душе потеплело, когда я услышала Пи и ее отца. Он не только ее слушал. Он ее слышал.

— Почему он глустил? — прервала его она. Я заглянула в щель между петлями двери и увидела, что Пи сидела на скрещенных ногах Блейка с открытой книгой.

— Он не может найти свою обезьянку.

— Может она на следующей стланице, — сказала Пи, переворачивая страницу. Мне пришлось войти. Мой смех выдал мое прикрытие. Улыбка Блейка встретилась с моей, и впервые с моего приезда его глаза тоже улыбались. Я знала это. Ему лишь нужно было притормозить и увидеть ее.

— Могла бы по случаю и принарядиться, — рявкнул он, приподняв правую бровь.

— О, подождите пока не увидите, что под низом, — подразнила я в ответ.

— Пояс целомудрия?

— Папочка, читай книгу.

Я села рядом с Пи и тоже посмотрела на страницу. Блейк снова начал читать, и она перебралась с его ног ко мне на колени. Черт. Мне не стоило садиться рядом с ней.

Блейк продолжал читать о маленьком мальчике, который после переезда в новый дом потерял свои вещи. Он читал дошкольную книгу Пи, которая сидела у меня на коленях. Она положила свою маленькую ручку в мою, и мои нервы успокоились.

— Ладно, достаточно. Иди чистить зубки и на горшок, — сказала я, спуская ее с кровати.

— Я уже пописала.

— Сходи еще раз, — приказала я, посмотрев на Блейка. Я не поняла растерянности на его лице, но проигнорировала ее, — Хотите проследить за этим?

— Как она писает?

— Нет, идиот. Как чистит зубы.

— Э-э, м-м, да, конечно.

— И почему у меня такое чувство, что вы ничего не знаете?

— Что это значит?

— Вы ведете себя с ней, будто вы не в своей тарелке.

— Ну отчасти так и есть, — признался он и последовал за Пи, соскользнувшей с унитаза. Он действительно взял на себя труд выдавить зубную пасту на ее щетку.

— Нееееет! — заныла она, — Я сама могу это делать.

— Ты сделаешь это утром, — сказала я, схватив Блейка за запястье, прежде чем он успел смыть пасту со щетки. Я хмуро посмотрела на него, пытаясь своим выражением объяснить ему, что не нужно ей так потакать. Она снова заныла, но взяла щетку и встала на свою маленькую табуретку.

Мы с Блейком смотрели друга на друга через зеркало. Напряжение было высоким, и электричество между нами невозможно было отрицать. Бабочки, порхающие в моем животе, появились от нервов. Конечно же, я нервничала. Я вот-вот потеряю свою девственность. Я первой отвела взгляд и наполнила водой стаканчик, чтобы Пи сполоснула рот.

Я дала ей полотенце, чтобы она вытерла свой рот, и она обратилась к Блейку.

— Эй, мы можем устлоить твой день лаздения тоже, ладно? — спросила она, погладив его по груди.

— Ладно, но мой день рождения пока не наступил.

— Ну, я хочу поиглать в войнушку снова.

Пи считала, что было весело из-за ее дня рождения. Она не понимала, что могла так веселиться каждый день, если бы ее идиот отец замечал что-либо кроме своей работы.

— А у тебя сейчас день лаздения? — спросила она, поворачиваясь ко мне. Я поймала ее, когда она прыгнула в мои объятья.

— Сейчас твое время ложиться спать. Вот что.

— Ну, так как?

— Да, но сегодня мы уже поиграли. Мы поиграем в войнушку завтра. Могу поспорить Ларри поиграет с тобой.

Губы Пи сложились в О, и она завопила.

— Он может взять синий.

— Хорошая идея. Запрыгивай сюда, — сказала я, стаскивая одеяло.

— Я хочу сказку.

— Тебе уже читали сказку. Сейчас пора спать. Бабушка Грейс хочет отвести тебя на спектакль завтра. Ты увидишь Черепашек Нинзя на большой сцене.

— А вы с папой тоже?

— Нет, только ты и бабушка. Она хочет провести с тобой день, потому что очень по тебе скучает и любит тебя.

— Ладно, — зевая, согласилась она. Она повернулась на бочок и подложила под щечку свои ручки. Я улыбнулась и накрыла ее одеялом.

— Я люблю тебя, малышка Пи. Сладких снов, — сказала я, целуя ее в лоб, — Что? — спросила я, взглянув на Блейка. Он уже почти вышел за дверь. Пятясь назад, он опять посмотрел на меня этим растерянным взглядом. Какого черта?

— Ничего. Спокойной ночи, Лондон, — просто сказал он ей. Маленькими шажками, Микки, крошечными шажками. Он только что читал ей впервые в ее жизни. Я решила, что укладывание в кровать может подождать до следующего раза.

Глава семнадцатая

Неловкость – это и близко не то слово, которым можно было бы описать то, что возникло между Блейком и мной, когда я закрыла дверь. Напряжение стремительно возрастало, пока мы оба стояли, и никто из нас не был уверен, что делать дальше.

— Что ты имела в виду там?

— О чем? — спросила я, пытаясь намеренно отойти назад. Блейк не позволил мне. Он ухватился за край моей мешковатой белой футболки и потянул меня к себе. Я споткнулась, но удержалась на ногах, прежде чем мое тело столкнулось бы с его.

— Когда Пи спросила, сегодня ли у тебя день рождения, ты ответила, да.