Рут Харрис - Сотворившая себя

Но тут он вспоминал о матери, об Эсме, которая потерянно бродила по огромному дому в Локаст Велли, прикладывалась к бутылочке и плакала долгими вечерами после ухода Макса. Макс был уверен, что Эсме преодолеет себя и выйдет из этого тяжелого состояния, но Лью не был так оптимистичен.

Лью предложил ей отправиться в круиз, но она отказалась. Он посоветовал ей продать огромный, неуютный дом со всеми его закоулками памяти и начать новую жизнь в другом месте, но она отвергла и это предложение. Лью уговаривал ее обновить гардероб, но она сказала, что ее не интересует одежда. Для кого одеваться?

Лью покупал ей билеты в театр, брал ее на балетные спектакли, возил ее в Пеконик на конец недели, делал все возможное, чтобы развлечь, отвлечь ее от горьких мыслей. Ничего не помогало.

Эсме даже через два года после развода сидела в спальне, тянула шерри и плакала. Лью боялся, что она покончит с собой, наложит на себя руки.

Когда он думал о матери, он вспоминал Рини; когда он думал о матери, он осуждал эгоизм отца; когда думал о Рини, обвинял себя в эгоизме и – убирал руку от телефона.

Лью разрывали сомнения, он надеялся на чудо, мечтал о несбыточном. Он хотел бы продолжать связь с Элен без чувства вины, ответственности, без последствий. Это и было бы чудом. Он думал, что если бы был терпеливым, упорным, настойчивым, то чудо бы свершилось. Так или иначе.

17

Было странно звонить Элу Шелдроку в марте. За последние три года жизни с Уилсоном Элен обращалась к бухгалтеру Уилсона так же привычно, как к его дантисту, юристу и терапевту. Но Эл оказался очень тактичным и даже не намекнул на неудачи Элен. Они договорились о встрече в середине марта.

– Я переехал, – сказал он ей, сообщая новый адрес. – Я теперь в доме 301, Мэдисон, на двадцать первом этаже. «301, Мэдисон» было прекрасным старомодным зданием фирмы «Крайслер» со входом, отделанным мрамором, сводчатыми потолками и бесшумными лифтами в стиле «арт деко». Элен не могла не сравнить это здание с домом из серого кирпича, который занимали «Кули и Хейзер», тяжелым, безликим, приземистым предприятием по производству денег.

Но вестибюль дома 301 поразил Элен не так, как двадцать первый этаж.

Стены приемной Эла, а также коридоров, где находились различные конторы, были обиты холстом, а пол покрыт бежевато-коричневым ковром. Мебель была современная, элегантная, но не отпугивающе модерновая. На стенах висели фотографии актеров, певцов, знаменитостей с телевидения – все с автографами. Контора Эла, с угловыми огромными окнами с вертикальными жалюзи, которые превращали солнечный свет в золотистые, мягкие полоски, казалась удобной, уютной, давала ощущение покоя и надежности. Большой стол, на котором лежали бумаги, ручки, папки, не был хаотично завален, но и не настораживал безупречным порядком. Это был прекрасный рабочий письменный стол, за которым можно было работать, думать, руководить, организовывать. Элен невольно вспоминала жуткий беспорядок в маленькой комнате «Кули и Хейзера».

Но перемены в конторе были несравнимы с переменами, произошедшими с самим Элом. Рубашка с короткими рукавами и ручки, торчащие из нагрудных карманов, мятые бесформенные брюки исчезли. На нем был прекрасно сшитый темно-серый костюм из шерстяной фланели, бледно-голубая рубашка из египетского хлопка. Старые, немодные очки он заменил прекрасными очками в роговой оправе, а его когда-то толстые щеки похудели, лицо загорело – Эл сбросил, по крайней мере, пятнадцать фунтов. Но его улыбка была такой же, ум и доброта в его голубых глазах были те же, и его низкий баритон был так же мужественен.

– Успех идет тебе, – сказала Элен, едва справившись со своим изумлением.

– Тебе тоже, – сказал Эл, думая о том, как очаровательно Элен подкрашена, как ей идет мягкая блузка цвета морской волны – ее глаза приобретали необыкновенный зеленовато-голубой оттенок. Он даже почувствовал слабый запах духов – казалось, вечность прошла с тех пор, когда его жена пользовалась духами.

– Не такой уж успех, – сказала Элен с сожалением. – Ты и сам видишь по отчетам.

– Да. А что случилось, Элен? В прошлом году ты заработала почти двадцать две тысячи долларов. А сейчас только четырнадцать. Какие-нибудь непредвиденные расходы? А может, ты болела? Или потери, которые ты не отметила в отчетах?

– Нет. – Элен покачала, головой. – Я просто мало работала. – Она не собиралась рассказывать ему, почему она мало работала.

– Мы можем попробовать снизить налоги, – сказал Эл, подавляя свое любопытство, пытаясь оставаться в рамках своего профессионального интереса. – Есть некоторые налоговые льготы для тех, у кого случились непредвиденные расходы, – объяснил он. – Как у тебя.

– Как у меня? Ты хочешь сказать, что это случается и с другими? – Элен почувствовала облегчение от того, что сказал Эл.

– Конечно. – Эл улыбнулся. – Действительно, большинство моих клиентов…

– Все они твои клиенты? – спросила Элен, указывая на фотографии знаменитостей.

– Да. Видишь ли, бухгалтерский учет только небольшая часть того, чем я занимаюсь сейчас. Я выступаю посредником при заключении контрактов и финансовым советником. Я держу деньги своих клиентов, вкладываю их в дело, оплачиваю счета. Большинство моих клиентов слишком заняты своей карьерой, чтобы еще и заниматься финансами.

– Звучит здорово, – Элен была заинтересована. Она почувствовала, что Эл гордится собой. Она вспомнила, как радовался Фил, когда он открывал новый большой счет. И волнение Лью, когда он открывал «Игл». И возбуждение Уилсона в тот день, когда он получил сразу трех новых клиентов.

– Ты знаешь, мне это безумно нравится! Я еще никогда не был так счастлив! – Он имел в виду только профессиональную сторону – в личной жизни у него все рушилось, и он понятия не имел, что ему делать.

– Я иногда чувствую то же самое в своем деле, в «А Ля Карт». – Элен вспомнила, что когда она заработала первые сто долларов, она даже разбудила детей. – И когда в первый раз обслуживала сто человек гостей на огромном приеме, я думала, что стала суперженщиной.

– Но так оно и было, – сказал Эл. – Ты здорово наладила это дело, «А Ля Карт». Очень мало мужчин могло бы добиться многого, начав с нуля, как ты.

– Ты думаешь? – спросила Элен. Раньше она об этом не задумывалась. Она всегда думала о своей работе, как о необходимости содержать детей и себя до тех пор, пока она снова не выйдет замуж. – Даже в неудачный прошлый год?

– Даже в неудачный прошлый год, – подтвердил Эл. – В бизнесе всегда есть приливы и отливы.

– Но у людей, которые занимаются бизнесом, тоже бывают успехи и неудачи? – спросила Элен. Слова Эла и ее собственные воспоминания вдруг заставили ее почувствовать себя лучше. Она поняла, что ее уход из «А Ля Карт» был всего лишь временным отступлением.