Ольга Николаева - Ненормальная (СИ)

Ты себя повел как делатель мозгов. И до того оказался настырным, что результата все-таки добился: поимел меня всеми возможными способами. И сейчас продолжаешь, видимо, не наигрался еще. Хотя это странно.

- Значит, ты так обо мне думаешь?

- А как я должна думать? Что ты ночей не спишь, обо мне вспоминаешь? Сон и покой потерял? Прости, но слишком на тебя не похоже.

А ведь как права-то, на самом деле... И не спал, и есть не хотел, и вспоминал постоянно, до тошноты и головной боли. А она насмехается. Ну, сам дурак. Получи, фашист, свою же гранату. Придется исправлять ошибки. Признаваться в том, что вслух боялся говорить, все же легче, когда в глаза не смотришь:

- А если, и правда, не спал? Если думал о тебе постоянно? Поверишь, Ань, если скажу, что каждый день приехать к тебе хотел, но боялся, что пошлешь? Скажешь, что я тебе противен? И с каждым днем эта уверенность, что видеть не захочешь, крепла?

Замолчала надолго. В этот момент принесли заказ, и момент, казалось, был упущен. Она, так же молча, принялась за еду. Видно было, как вертятся колесики в ее мозгу, пока жевала. Но не произносила ничего, и в глаза не смотрела. Очень не обычно для девушки, которая обычно только туда и смотрит, больше ни на что не обращая внимания. Как будто всю душу до донышка пытается разглядеть.

Подождал, пока перестанет ковыряться в тарелке, размазывая салат по краям. Но продолжил гнуть свою линию:

- Ну, так что, не приходило тебе в голову, что я не совсем сволочь, а тоже могу переживать?

- Чисто теоретически я предполагала, что так бывает. Но слишком на тебя не похоже. Ты всегда себя вел, как последний засранец. Поэтому я решила, что ты обычный засранец и есть.

Неприятно было услышать справедливую, в общем-то, оценку.

- Ань, я вел себя не как засранец, а как дурак. Так честнее будет. Не понимал просто, как с тобой обращаться. Слишком ты необычная. Ну, наломал дров, хотя очень жалею.

И, как в омут с головой, выдал то, что вертелось на языке с самого начала:

- Давай попробуем еще раз, а? Я постараюсь вести себя прилично, а если не смогу - ты всегда вправе все прекратить. И тогда у меня не будет никаких вопросов - уйдешь, слова не скажу, забуду как зовут и как выглядишь. Обещаю. - Постарался, чтобы голос не звучал совсем уж умоляюще. Вроде бы, справился. Иначе было бы похоже на притворство.

- Слово пацана? - Что-то недоверчивое в глазах плескалось, и бесенята насмешливые тоже прыгали.

- Слово пацана. - И преувеличенно важно кивнул головой.

- И я, если что, могу заехать тебе в лоб без сдачи? - уже смеялась.

- Вот вечно ты, Ань, испортишь момент. А так все красиво было. - поддержал игру.

- Да ну тебя, еще чуть-чуть, и я должна была кинуться тебе на шею, как в мелодраме. Меня от таких моментов выворачивает. - И вот как с ней быть? Ей, практически, душу и тело пообещали, а она все на землю опустила. Хотя Дима был бы не против броска на шею, со всеми вытекающими. Ну, вот так его прибило, сам себе удивлялся. А этой занозе хоть бы что. Но спасибо, что хоть сразу не послала. Она много знала способов указать направление, оставаясь в рамках приличий. А могла и не стесняясь, назвать вещи собственными именами. Да так, что самые закоренелые мужики только крякали от неожиданности.

Но самую большую неожиданность таило в себе другое: за ней оказалось очень приятно и интересно ухаживать. Дима вдруг вспомнил, что у него есть масса опыта по обольщению. На каких-то пустышек тратил свое обаяние, а на эту вот, очень важную женщину - почему сразу не захотел применить? Что тогда ему на мозги повлияло, что повел себя как первоклассник: если девочка нравится, нужно бить ее портфелем и дергать за косички?

Процесс увлек, хотя и оказался мучительным. Для того, чтобы исправить первое неудачное впечатление, решил, что домогаться не будет. Или, как минимум, постарается изо всех сил. Хотя утащить домой и залюбить до смерти хотелось постоянно.

Но он исправно водил ее на свидания, приглашал в кино, погулять, когда погода позволяла. И максимально сократил круг общения - больше не таскал ее по компаниям, а старался быть только вдвоем.

Если все же приходилось встречаться с парнями, а инициатором таких встреч чаще была Анна, вел себя совершенно по-хозяйски. Практически не снимал руку с ее талии, при первой же возможности притрагивался к рукам, поправлял ей волосы - в общем, метил территорию, как мог. Друзья только подсмеивались, пока Анька не видела, не реагируя на его грозные взгляды, а вот малознакомые мужики старались держаться подальше.

А он, увлеченный распугиванием возможных конкурентов, вдруг заметил, что игра становится все интереснее: однажды, прижавшись поплотнее, чтобы вообще от всех закрыть, начал что-то шептать ей на ушко. И ощутил, как она вздрогнула и замерла, натянувшись одной маленькой стрункой. Очень тугой и напряженной. Спина просто задеревенела под рукой. А сердечко ощутимо затрепыхалось, отдаваясь под ребрами. Ну, держал он руку чуть выше талии, позволил себе. Потому что так удобнее было пальцем перебирать ее ребрышки - она все такой же худенькой и оставалась. И поэтому сразу заметил, что пульс участился, вместе с биением сердечка. Нахмурился озабоченно: неужели чем-то напугал, что так напряглась. А потом разглядел, что зарозовела вся, и глаза под ресницами спрятала. Вот тогда обрадовался: не он один так реагирует на близость. Она тоже, вон, дергается, хотя и старается скрыть. И смущается, похоже.

Открылась еще одна сторона этой невозмутимой женщины: оказалось, что смутить - то ее очень легко, и завести парой прикосновений - тоже. И как она ни старалась это скрыть, он видел. И внаглую пользовался. Потому что так нечестно, чтобы он один мучился, а она - нет.

Игра оказалась очень увлекательной: не было ничего интересней, чем за серьезным разговором "нечаянно" погладить ей ладошку. Аккуратно так, чтобы никто не видел, одним пальцем. И ощутить, как она вздрогнула и потеряла нить разговора. Или, заботливо поправляя шарф, пощекотать ямочку под затылком, а потом, как ни в чем не бывало, просто выправить ее волосы из-под шарфа. И наблюдать, как снова застывает в руках, боясь пошевелиться.

А еще увлекательно было смущать ее взглядами. Это он заметил, когда парни взялись учить ее игре в покер. Разумеется, на копеечные ставки - серьезно никто не увлекался, была пара примеров из жизни, когда люди стремительно скатывались на дно, не в силах справиться с азартом.

Дмитрий не участвовал, но пообещал ей помогать. Быстро понял, что помощь не потребуется: с ее-то вечной невозмутимостью, блефовала как профессионал. Любо-дорого было посмотреть. И даже выигрыши принимала с невозмутимым спокойствием. И он просто разглядывал ее, не таясь, задерживая взгляд везде, где захочется. Воображение уже буянило вовсю, и он не успел отвернуться, когда Аня повернулась с каким-то вопросом. Поймала откровенный взгляд... и потерялась. Глаза опустила, начала поправлять волосы, нервно сглотнула. Господи, и она говорит, что уже взрослая девочка? Заметив, как задрожали пальчики, понял, что больше уже не обманется ее непробиваемым спокойствием. И впервые почувствовал, как кроме неуемного интереса и жадного желания, просыпается нежность: она же взрослый ребенок. Ведь совсем еще не умеет ни флиртовать, ни ловить на себе мужские взгляды. Не защищена от них, потому и прикидывается, что не замечает.