Патриция Хилсбург - Прощай, Эдем! Книга 2: Деннис

Получить развод не составляло большого труда — более того, Элеонора получила еще и что-то вроде компенсации — достаточно большую сумму, которую решила вложить в недвижимость. Приобретя несколько квартир в небогатых, однако, кварталах Мельбурна, миссис Лафарг довольно безбедно жила за счет их сдачи в наем.

Со времен замужества у нее осталась острая ненависть к проституткам — однако, по иронии судьбы, основными постояльцами квартир Элеоноры стали как раз «девочки на одну ночь»; дело в том, что миссис Лафарг очень любила деньги, а проститутки были той публикой, с которой, при обретении определенного навыка, всегда можно было взять больше, чем с остальных клиентов.

От брака с легкомысленным страховым агентом у Элеоноры остался сын — достаточно уже взрослый, двадцати трех лет, который, унаследовав от отца чрезмерную легкомысленность, жил в этом же городе, не имея собственного жилья; Бернар решил проблему квартиры просто, живя то у одной, то у другой подруги. Элеонора не знала ни о его роде занятий, ни о средствах к существованию. Сын навещал ее очень редко, только в тех случаях, когда у него совсем кончались деньги.

Лет десять назад Элеонора перенесла сложную операцию — у нее вырезали один орган, названия которого она не могла назвать и сама, и с тех пор профессиональная квартирная хозяйка страшно растолстела.

Так и жила она за счет сдачи квартир в аренду, и, можно сказать, что такая жизнь ей больше нравилась, чем не нравилась.

Выбежав из пахнущего пылью, помоями и котами подъезда, миссис Лафарг молча погрозила кулаком в его сторону — угроза предназначалась Анетте, но та, разумеется, никак не могла ее оценить — и в тяжелейшем расположении духа направилась домой — необходимо было сосредоточиться и подумать, что делать дальше.

Безусловно, такой безобразной выходки своей квартирантки миссис Лафарг не могла оставить просто так, однако угроза Анетты выставить хозяйку в качестве содержательницы «притона разврата» возымела действие. Миссис Лафарг решила за лучшее сосредоточиться, успокоится и хорошенько подумать, как вести себя со строптивой проституткой…

Захлопнув дверь за ненавистной квартирной хозяйкой, Анетта прошла на кухню. Положив свое орудие устрашения на место, девушка уселась на табуретку — ту самую, на которой только что восседала миссис Элеонора Лафарг и, достав из холодильника жестянку с пивом, откупорила ее и с наслаждением тут же ополовинила.

Безусловно, жест Анетты по отношению к «этой гнусной жирной твари» был по-своему красив, однако девушка прекрасно понимала, что злобная квартирная хозяйка этого просто так не оставит. После непродолжительных размышлений Анетта решила, что лучшее в ее положении — связаться с дядей Джорджем Баггсом и попроситься некоторое время пожить у него. Правда, дядюшку необходимо было убедить, что она действительно учится в университете, овладевая азами юриспруденции, и Анетта долго размышляла, как бы это сделать. Наконец принеся на кухню телефон, девушка, найдя в записной книжке дядин телефон, позвонила.

С той стороны провода послышался знакомый баритон:

— Алло?

Дядюшка Джордж всегда говорил очень медленно, словно взвешивая каждое слово — эта привычка осталась у него с тех времен, когда он начинал свою карьеру в качестве провинциального адвоката.

Стараясь придать своей интонации как можно больше спокойствия, девушка произнесла:

— Доброе утро…

Из трубки послышалось:

— А кто это?

Анетта очень редко звонила дяде Джорджу, и поэтому он не узнал ее голоса.

— Дядюшка Джордж?

— Анетта, ты?

— Да…

Наступило молчание. Наконец мистер Баггс ответил:

— Извини, не узнал… Впрочем, ты сама в этом виновата — признайся, когда ты звонила мне в последний раз, Анетта?

Девушка принялась вспоминать.

— Не утруждай себя подсчетами… В последний раз ты звонила четыре месяца назад — поздравляла меня с днем рождения.

— Извини, дядя, — оправдывающимся голосом начала Анетта, — извини, но у меня столько дел, просто представить себе не можешь…

— А, понимаю… Учишься, все лекции, конспекты, практика, наверное, все свободное время только и проводишь в библиотеке… Кстати, я никак не могу вспомнить, в каком именно университете ты учишься?

Девушка сделала вид, что не расслышала этот вопрос.

— Дядя Джордж, мне надо бы с тобой встретиться, — произнесла она.

— Что-то серьезное?

— Извини, но это не телефонный разговор…

Спустя час Анетта сидела в кабинете дома дядюшки Джорджа.

Для этой аудиенции у родного дяди девушка оделась так, как в ее представлении должны одеваться «нормальные люди», тем более — готовящиеся стать юристами: на Анетте были скромные джинсы, принадлежащие Мартине, и, несмотря на дневную жару, вязаный свитер. Свитер этот был единственным «приличным» предметом гардероба Анетты — все остальные вещи годились разве что для ночных посещений сомнительных заведений.

Мистер Баггс, сидя за столом напротив, глядел на племянницу, улыбаясь. Анетта долго думала, с чего бы ей начать и, не придумав ничего подходящего, решила, что в таком положении лучшее, что может быть — мгновенная импровизация.

Наконец, набрав в легкие побольше воздуха, девушка произнесла:

— Дядя Джордж! Я пришла сюда, чтобы…

Мистер Баггс жестом руки остановил ее:

— Стоп, стоп, дальше можешь не продолжать, в любом случае я скажу тебе… — он хитро посмотрел на племянницу. — Угадай, что я тебе скажу?

Та округлила глаза.

— Что?

Анетта была настолько поражена, что даже не спросила, почему она должна замолчать.

Дядя Джордж вновь заулыбался.

— Я скажу тебе только одно слово — «нет»…

Анетта непонимающе посмотрела на дядю Джорджа.

— То есть…

Мистер Баггс, поудобней расположившись в кресле, произнес:

— Я отказываю тебе в этом, Анетта…

— В чем?

Вид у дяди Джорджа был необычайно самодовольный.

— Ты ведь решила попросить меня о помощи, не так ли?

— Та-а-ак… — протянула девушка. — Точно так, я решила попросить тебя, дядя Джордж, о помощи… Кого же еще просить, как не родного дядю…

Дядя Джордж покачал головой.

— Да, все верно… — он сделал небольшую паузу, словно все еще любуясь эффектом, который произвела его фраза. — Все правильно, племянница, дядя есть дядя, и обратиться к нему за помощью — не зазорно…

Анетта промычала в ответ что-то очень неопределенное.

Наконец дядя спросил:

— Послушай, а почему ты не спрашиваешь у меня — как я догадался, что ты пришла ко мне именно что-то просить?