Сюзанна Брокман - Опасная любовь

— Так и подмывает пойти и вздуть сейчас ваших братьев, — признался Ларами. Ларами?! Джерико! Господи, да что с ней происходит?

— Да не смешите вы меня! — выпалила Кейт, ужасно разозлившись на собственную слабость. — Вы бы первым встали в очередь!

— Ошибаетесь.

Когда Джед говорил таким тоном, тоном Ларами, она почти готова была сдаться. Но Бомон не был Ларами. Он был просто чрезвычайно одаренным артистом, временами производившим на Кейт слишком сильное впечатление.

— Боюсь даже спрашивать о том, что случилось с вами в восьмом классе, — сказал он.

— Ну так и не спрашивайте.

— Кейт… — Джед протянул к ней руку. Кейт отшатнулась и напомнила:

— Нам давно пора найти Сюзи и Джамаля!

И как нарочно, в ту же секунду в комнату влетела Сюзи.

— Кейт, вы непременно должны посмотреть на бараки для рабов!

— Ага, я как раз и собиралась вас искать, — ответила Кейт с натянутой улыбкой.

Джерико не двинулся с места, изображая сочувствующего Ларами. Кейт с вызовом посмотрела на него.

— Вы идете?

Он медленно кивнул.

— Просто поразительно! — тараторила Сюзи. — Представляете, что именно здесь, вот в этих самых каморках, жили люди, бывшие собственностью других людей! Что они здесь болели и даже умирали! А их дети играли вот в этом дворе. Женщины рожали детей — детей, которых могли продать в другое место по прихоти их хозяина! И на протяжении шестидесяти лет, а то и больше, для них заключался здесь целый мир! Начало и конец жизни!

Всего было около десяти кирпичных бараков — длинная линия, начинавшаяся в стороне от центральных ворот Брандалл-Холла.

Джед чувствовал напряжение, сковавшее Джамаля. Юноша переводил взгляд с приземистых бараков на ослепляющий своей роскошью особняк. Джед кивнул в ту сторону и сказал:

— Представляешь, каково было любоваться на это каждый день? Жить вот здесь, как скотине, и видеть перед собой этот дом. Между прочим, если ты еще не знаешь, такие кирпичные бараки строили для домашних рабов — привилегированной касты, то есть для женщин и мужчин, обслуживавших самих хозяев. Им создавали условия, хотя бы отдаленно напоминавшие человеческие.

Джамаль резко повернулся и пошел прочь, Джед не отставал.

— На этой плантации полевые рабы жили в деревянных лачугах. Один отдельный сарай для мужчин, один — для женщин и один — для детей. Самые рослые и сильные рабы использовались на племя, их нарочно отправляли на ночь к женщинам по приказу надсмотрщика. Детей отнимали у матерей как можно раньше и воспитывали в стаде, как животных. Они не знали, что такое семья, надежда или любовь.

— И откуда вы все это знаете? — Джамалю пришлось не по вкусу то, что он услышал.

— Наводил справки, — ответил Джед. — Ведь это тот мир, в котором жил Ларами. Мир, в котором твой самый любимый человек мог сгореть от лихорадки за пару дней. Сегодня он еще с тобой, а завтра уже умер. В этом мире люди относились друг к другу хуже собак, и если человек убивал другого человека, принадлежавшего ему, то не обвинялся в убийстве — его просто считали нерадивым хозяином.

Джамаль снова вперил взгляд в Брандалл-Холл, и голос его зазвенел от ярости:

— Нет, не могу представить эту жизнь — хоть режь! Наверное, оттого у меня и не получается роль Мозеса. Как это так — чтобы я был чьей-то собственностью?! Меня трясет от одного вида этих цепей, а его костюм… Черт побери, я знаю, что артисту полагается быть выше всего этого, но стоит мне напялить его лохмотья, я чувствую… ну, сам не знаю… как будто меня опозорили и вываляли в грязи!

— Так ведь именно это и должен был чувствовать Мозес, — заметил Джед. — Унижение и гнев. Он не представлял себя чьей-то собственностью и оттого сбежал. Почти всех беглых рабов плантаторы ловили и пороли до смерти. Мозес это знал, но предпочел мучительную смерть жизни в цепях.

Джед чувствовал, с каким напряжением следит за ним Кейт, ловя каждое слово. Ведь она нарочно привезла сюда Джамаля: чтобы тот увидел плантацию собственными глазами, чтобы сумел наконец понять отчаяние Мозеса, обреченного на такую жизнь.

Кейт и не подозревала о том, что рассказанная по дороге история предназначалась для нее. Его снедало желание поведать о том мире, из которого он пришел в кино, но годы затворничества не способствуют общительности.

Конечно, если бы она спросила сама, Джед не стал бы отмалчиваться. Только постарался бы избежать слишком уж болезненных тем — вроде смерти Тома и их матери. Или того звонка от Луизы, после которого он побросал вещи в сумку и, отправился в реабилитационный центр.

Но его замысел и без того начинал давать свои плоды. Он начинал ей нравиться. По крайней мере Джед на это надеялся. Если вести себя терпеливо и почаще привлекать к делу Ларами, он и оглянуться не успеет, как окажется у нее в постельке.

Но почему-то ему хотелось просто обнять ее и постараться утешить. И это было более чем странно — чувствовать, как в груди оживает давно забытая нежность.

Джеда все еще мутило после того, что Кейт рассказала про своих братьев с их «прибыльным делом». Черт побери, наверняка для двенадцатилетней девчонки это было кошмаром. Он отлично помнил переживания и стыд из-за собственного тела в те годы. И ужасно жалел Кейт и ту маленькую девочку, которой она когда-то была.

Жаль только, что им помешали. Потому что теперь ему обязательно нужно узнать, что случилось с ней в восьмом классе. Ему обязательно нужно заслужить ее прощение — от лица всех мальчишек и мужчин, некогда обидевших ее. Он желал знать о Кейт как можно больше.

Она сказала, что согласилась сниматься в «Смерти в ночи» в надежде стать артисткой, но после этого фильма ее карьера закончилась. Вскоре она вышла замуж за Виктора Штрауса и, насколько Джеду было известно, больше нигде не снималась. Джед хотел знать — почему?

Может быть, он так сгорал от любопытства в надежде использовать информацию позднее? Ведь он еще помнит поставленную перед собой цель — сладкая месть с самым потрясающим сексом в качестве приза. Но ему следует быть терпеливым и осторожным, чтобы не спугнуть добычу раньше времени. Ему следовало одуматься и прикусить язык. Вряд ли она скоро созреет для лобовой атаки. Разве только…

Джед собирался съездить на пару дней в Алабаму — чтобы по приглашению Дэвида присутствовать на торжественном приеме в реабилитационном центре. Вот бы уломать ее поехать туда…

— Ничего подобного в жизни не видывал, — голос Джамаля вывел его из задумчивости.

— Мозес — выдающийся персонаж, — заверил юношу Джед. — И у тебя с ним. больше общего, чем ты думаешь. Например, вы оба не представляете, как человек может жить в цепях. Говоришь, в его лохмотьях ты готов умереть со стыда? Черт, да это же отлично! Вот и используй это! Используй свое унижение, чтобы постичь всю глубину его гнева! Когда ты играешь Мозеса, нужно вести себя как можно реалистичнее — прежде всего потому, что это и было когда-то реальностью! И тогда его гнев и ярость станут твоими!