Хербьёрг Вассму - Бегство от Франка

Актер и платиновая блондинка доверительно беседовали за соседним столиком. Они сблизили головы, и им явно было хорошо. Официант, отвешивая поклоны, подал нам Fagottini di verdure е fontina[21].

— Он не такой высокий, как в фильмах! И более седой! — Фрида была довольна. — В виде исключения, он мужчина твоего возраста.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мне приятно, что ты замечаешь и других мужчин, не только Франка.

— Не говори глупости! Он с дамой.

— Это его дочь.

— Откуда ты знаешь?

— А ты обрати внимание на то, как он с ней обращается. Всю жизнь я изучала отцов, так что редко ошибаюсь. Они бывают трогательно беспомощны или же шумно хвастливы и властны. У него беспомощный взгляд, совершенно не такой, каким он смотрел на нас в фойе. И обрати внимание на движения его рук. Он будто хотел погладить ее по щеке, но передумал, потому что после того, как он в последний раз это делал, прошло десять лет, и она давно уже не ребенок. А может, он подумал, что было бы лучше сделать ей дорогой подарок, чем приглашать сюда. Он не понимает, как ему вести себя. У него нет режиссера для этой роли. Нашему актеру приходится импровизировать, исполняя роль отца. Поэтому он так проникновенен в обращении с нею. Он хочет быть убедительным в роли, какую ему не пришлось играть ни в одном фильме. Вместе с тем ему не хочется показаться ей слишком властным или чужим. Он хочет добиться доверия дочери, но не знает, как к этому подступиться.

— А как, по-твоему, он должен это сделать?

— Ему следует немного расслабиться и разговаривать с ней, как с обычным человеком, с которым он оказался за одним столиком. И не нужно прилагать столько усилий, стараясь, чтобы она почувствовала себя его маленькой девочкой. Ему не позавидуешь.

Я кивнула, соглашаясь с нею, и посмотрела на свои руки. Они держали нож с вилкой и выглядели, как обычно.

— Думаешь, его предложение на Рождество оказалось для нее более соблазнительным, чем предложение матери, и он сделал его нарочно, чтобы заполучить дочь себе?

— Все может быть. Некоторые родители крадут друг у друга внимание ребенка, когда им это нужно. Но хуже, если у родителей есть свои планы и если они до занудства много говорят о них.

— Например? — спросила я.

— Например, что они не смогли осуществить свои мечты, потому что обзавелись семьей, — ответила Фрида.

Я знала, что она хотела меня утешить этой лекцией, и потому удержалась от искушения возразить ей. Мне часто не нравились необдуманные высказывания Фриды именно потому, что они разряжали атмосферу.

Наклонившись вперед, актер улыбался молодой женщине. На лбу и вокруг глаз у него были морщинки, похожие на кракелюры. Цвет и линии лица напоминали живопись одного из старинных фламандских мастеров. На мгновение мне показалось, что все мы и вся эта зала являемся частью его картины. Словно великий мастер поместил нас туда. Не случайно, но сознательно, согласно замыслу, значение которого было известно только ему, а это несомненно был мужчина. Мне хотелось верить, что именно так все и было. Случайно ничего не бывает. Я определенно находилась в этой картине. Точно так же, как я, будь я мастером, поместила бы Фриду в мою жизнь. С целью дополнить мою роль, поддержать меня, вдохновить, но в то же время позволяя мне оставаться самой собой. Только оставаясь собой, можно защитить свое место в картине, думала я.

Официант принес Medaglione di vitello Maison all’estragon[22]. Мы с актером, оба, заглянули в меню, чтобы посмотреть, что еще нам предстоит. Независимо друг от друга, но одновременно. Потом он откинулся назад и стал смотреть на что-то говорившую ему молодую женщину. Ей явно хотелось, чтобы на нее смотрели. Не только отец, но как можно больше людей.

— Ему скучно, — сказала Фрида.

— Но он слушает ее с интересом.

Он расстегнул фрак, и меня ослепила его манишка. При виде его галстука я почему-то подумала о похоронах. Когда он наклонился вперед, свет неудачно упал на ему на лицо и нос стал синеватым, как часто бывает у пожилых людей.

Разглядывая его уши, я вспомнила Фридино описание Нью-Йорка.

— Ты украла мои образы в тот раз, когда рассказывала об ушах певца Джимми Скотта? — спросила я.

— А это так важно? С таким же успехом я могу рассказать о пожилой даме в элегантной летней шляпе, мочки ушей у нее были похожи на губку, которой стирают с доски мел!

— А еще у нее была сумка на колесиках, и она тихо о чем-то секретничала с продавцом винного магазина в Брискебю? — подхватила я.

— Да! Выходя на улицу, она поправила красивые седые локоны над ушами. А когда она наклонилась, чтобы достать из кошелька деньги, стали видны большие сморщенные мочки.

— Кажется, у нее в мочку был вставлен какой-то предмет, похожий на бриллиант?

— Да! Он блеснул из складок кожи. Когда она шла к двери со своей драгоценной бутылкой портвейна, надежно спрятанной в сумке на колесиках, ее сережка блестела, как маленький глаз.

— Я тебе рассказывала эту историю?

Фрида только пожала плечами. Вот еще одно доказательство, что она крадет мои идеи и образы. В тот вечер я ничего не записывала. Все-таки это был сочельник.

Актер все больше терял терпение. Он жестикулировал и дергал себя за мочку уха. У меня не было причин относиться к нему с неприязнью, несмотря на то, что ему было трудно поддерживать разговор с этой молодой женщиной, которая, не исключено, приходилась ему дочерью. Мне пришло в голову, что ничего интересного она сказать не может. И настроения мне это не испортило. Нет, неприязни к нему у меня не было. Напротив, я его понимала.

— Ты меня совсем не слушаешь! После того, как мы пересекли границу Италии, пропала преследующая нас тревога. И чем же Санне заполнила эту пустоту? Стала пялиться на каждого встретившегося нам мужчину. С тобою чертовски трудно, Санне! Хорошо, я понимаю, что ты наконец увидела человека, у которого хоть что-то есть за душой.

— Ни на кого я не пялюсь. И откуда ты знаешь, что у него есть что-то за душой?

— По сравнению с Франком? Да это же ясно, как день!

— Не думаю, чтобы он был особенно интересен, — сухо сказала я. — Я заметила, что такие мужчины предпочитают общаться с молодыми женщинами, которые сделаны из более пластичного материала и представляют собой весьма выгодный фон.

— Ты имеешь в виду Франка?

— Нет! Не Франка.

— Прекрасно! У меня есть предложение. Поставим перед собой задачу лучше познакомиться друг с другом. Писатель ищет актеров.

Не знаю, случилось ли это сразу после того, как Фрида произнесла эти слова. Но я вдруг нечаянно встретила его взгляд и даже вообразила себе, что между нами есть какая-то связь. Впрочем, не знаю, все произошло слишком быстро. Глаза его закатились, и уголки рта растянулись еще более жутко, чем в холле. Если бы у меня было время, я бы подумала, что он вот-вот разразится презрительным смехом над какой-нибудь глупостью, сказанной юной дамой.