Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина
Взяв телефон, отвлекаюсь на форуме беременяшек, листая переписки девочек. Там куча сообщений. Все поздравляют друг друга с Новым годом, делятся, кто что и кому подарит из семьи, хвалятся какими-то достижениями, которые произошли у них за год. От всех буквально исходит живая энергия, а меня словно до капли высосали. Пишу короткое «С Новым годом!», которое тонет в дальнейших публикациях, и затемняю экран. По сути, мне нет до этого дела. Что там у других. Потому что много собственных проблем и ни одной мысли о том, что же такого подарить Маю, чтобы его порадовать, и как этим всем похвастаться перед другими.
Отложив телефон, пью чай небольшими глотками и смотрю на Лешу впервые за долгое время, ощущая не нежность, не благодарность, не уважение, а презрение. Потому что все, что сейчас происходит между нами, отдает ужасным цинизмом. Нет, безусловно, я сглупила, придумав себе собственную реальность, что мы создадим семью и все будет как у всех. А Май создал свою. И вот теперь они обе, наверное, разрушены. Потому что очевидно: он мою сказку поддерживать не станет, а от меня потребует наступить на какие-то свои принципы и играть роль примерной жены. Если ребенок в животе окажется его.
Был бы хоть единственный шанс, чтобы это было не так... Еще несколько месяцев назад я боялась, стыдилась мысли, что это мог бы быть ребенок Сколара. А сейчас как-то не до стыда, когда представляю, какая жизнь меня ждет с Маем. И ведь красиво говорил, красиво ухаживал, а на деле… будто и впрямь в дорогой клетке теперь сижу.
— После праздников будут готовы результаты. Заодно и на оглашение наследства сходим. В сегодняшний вечер вносим коррективы. На работе коллеги, с которыми близко общаюсь, отмечают Новый год в ресторане. Туда пойдем, потому что смотреть на твое недовольное лицо весь вечер нет желания.
Мое тело мгновенно напрягается и вдруг становится похожим на заржавевший болт в гайке. Не могу пошевелиться. А если сделаю это, то не исключено, что плесну Маю чаем в лицо.
Да, рабство, безусловно, отменено. Но фактически он меня купил, и я теперь его раб. Просто осознала это только сейчас.
— Еще распоряжения? — уточняю я, совладав с эмоциями.
В принципе, хорошее предложение. Я тоже не хочу проводить праздник с Маем наедине.
— Да. Будь, пожалуйста, в кругу моих друзей не с такой кислой миной. И еще желательно — моим ребенком внутри.
— Ты в курсе, что Угрюмова поступила неэтично?
— Она поступила правильно. Мы не первый год общаемся, Вероника хочет как лучше. Для всех. Это же исключит всякие патологии и закроет мои сомнения насчет своего отцовства, чтобы наша семейная жизнь снова вошла в колею. Это важно.
Еще одно заблуждение. Ничего не войдет в колею.
— Ты сказал, сходим на оглашение наследства. Мое решение прежнее. Со мной пойдет Сколар, и я откажусь от этих денег.
Май выходит из себя, услышав его фамилию, и бьет кулаком по столу с такой силой, что проливается чай. На нас начинают обращать внимание.
— Я уже сказал, никакого Сколара. Еще в прошлый раз. Хватит, Мишель. Выбрось эту дурь из головы.
— Я не буду вступать в наследство, — твердо произношу я.
— Будешь. Я не собираюсь отдавать эти деньги хер пойми кому. Все останется в семье. Мы откроем клинику. Это будет твой вклад в наше общее будущее.
— Эти деньги принесут нам проблемы. И меня они коснутся в первую очередь. Я же хочу заниматься сыном, а не нервничать, когда и в каком размере прилетит ответка за такой шаг.
В памяти всплывают слова Сколара, что я могу все переписать на Мая. Но это же подстава. Хотя то, к чему меня склоняет Леша, — не подстава ли?
Только вот совесть не позволит поступить так с отцом своего ребенка. Господи… как же быть. А ведь все было бы куда проще, останься я просто в Москве или уехав домой тогда, полгода назад. Лучше бы на эмоциях злости и обиды отчима пыталась выжить со своих законных метров.
Сынок в животе пинается.
Да-да. Нельзя так думать. Тогда бы тебя не было. И несмотря на то, что поездка и секс с Маем не входили в планы, я люблю этого ребенка внутри. Всем сердцем. И хотела бы, чтобы с его отцом наладились отношения. Но Май будто намеренно все усугубляет.
— Ладно, давай я еще раз напрягу Рому, все проверить. Но сомневаюсь, что он скажет что-то новое.
— Потому что он не работал с Игнатовым и не знает подводных камней.
— А Сколар знает? — огрызается Май.
— Он с ним когда-то работал…
— Миш, сколько можно? Я больше чем уверен, он с кем-то в доле. Крутится вечно рядом, что-то вынюхивает, пытается внести раздор в нашу пару и появился как раз незадолго до его смерти. Зачем? Просто ради чего? Или ты даешь ему какие-то знаки, что у него есть повод крутиться рядом?
Нет, через стену я пока не перелезла, я до сих пор возле нее и бьюсь об ту головой. Разговор глухого с немым.
— Все, давай закроем эту тему, — устало прошу я.
В любом случае я получила инструкции от Сколара, как себя вести. И если сначала предложение Демьяна уехать к Тане в Сочи я восприняла категорично и в штыки, то сейчас, возможно, стоит просто допустить эту мысль и чуть поразвивать… Хорошо, что не ответила тогда «нет».
Сложно. Как же все сложно.
И совершенно нет настроения. Никакого.
— У тебя есть платье на выход? — интересуется Май.
— Есть брючный комплект. Я недавно покупала. Вполне сойдет, — ответ получается запоздалым, потому что на телефон приходит сообщение. От Сколара.
Май это замечает и впадает в ярость. Хватает телефон, открывает переписку, благо там ничего такого. Затем, видимо, проверяет звонки и, смерив меня злым взглядом, отключает сотовый и кладет его в карман своей куртки, которая висит на стуле.
— Ты не имеешь права…
— Это ты не имеешь права, — перебивает он с угрожающими нотками в голосе. — Я четко обозначил свою позицию. Чтобы этого человека рядом не было. Твой телефон будет у меня, пока я сам лично с ним не поговорю. Еще раз. Потому что это уже ни в какие рамки.
—
