Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

сообщения. И, посмотрев снова, я рассмеялась до слез. Это действительно было похоже на побег от них. Может, этот юмор был черным, но, Боже, как же я смеялась! И даже когда скинула видео сестре Никиты, с которой мы по-прежнему замечательно общались – Ольге, и подруге Нонне, я подписала его именно так: «Убегаю от врачей».

За первой неделей закончилась вторая. И когда Данияр Русланович вошел в палату в понедельник, я знала: сегодня что-то изменится.

– Олеся Ивановна, как вы сегодня?

– Не уверена насчет физического состояния, но морально я готова ко всему.

– Отлично. Тогда приготовьтесь.

– К чему?

– «Ко всему», – он улыбнулся, и вслед за ним вошли двое медбратьев.

Я видела этих парней в зале тренировок, и меня кинуло в жар. «Неужели мы пойдем туда?»

– Все верно, – словно прочитав мои мысли, сказал нейрохирург. А может быть, я сказала их вслух. Не знаю. Но волнение поднялось до самого высокого уровня.

В зале мне прикрепили все пластинки снова, подвесили на специальных тросах и подали ток. Ноги пришли в движение, и мое тело опустили к беговой дорожке, включенной на минималку, по которой я «пошла».

– Боже мой.

Конечно, меня не опускали полностью, и я лишь слегка касалась пальцами полотна. Но это ни с чем не сравнимое чувство.

Я даже не заметила, как на моих щеках образовались крупные дорожки слез. Я все шла вперед и шла.

Это было схоже с ребенком в ходунках, когда они только-только осваивают хождение и на цыпочках носятся по дому. Я была ребенком. И я осваивала хождение впервые за долгие мучительные полтора года.

– Отлично. Все в порядке. Не устали, Олеся Ивановна?

– Что? Конечно же нет! Я могу так идти весь день, только принесите мне воды и оставьте в этой штуковине.

Я, смеясь, схватилась за трос. Парни, врач и медсестра – все они рассмеялись за мной.

– Давайте теперь поставим вас на полную стопу, но не будем геройствовать. Ваши мышцы только начинают вспоминать, для чего они существуют. Я не хочу, чтобы у вас были судороги.

– Как скажете, доктор.

На следующий день я ждала терапии как никогда. Если я думала, что эти «забеги» – что-то новое, то ошиблась. Теперь я хотела не «бегать», а ходить.

Легкий перекус закончился, и, прежде чем ко мне кто-то вошел, мой телефон зазвонил. «Никита».

– Да? Привет.

– Привет, Олеся. Я хотел узнать, как твои дела?

После моей просьбы не передавать ему никакой информации, кроме как через Лиду и Артура, он перестал ее получать. Поэтому звонил мне периодически. На самом деле сейчас, когда напряжение сошло, а успехи стали вдохновлять, я даже перестала злиться. Никита остался в прошлом, и там же я оставила боль, увядшую и ненужную теперь никому любовь и обиду на него за измену и предательство. Это тоже своего рода выздоровление.

Я была здорова. И я больше не злилась.

– Отлично, – мой ответ был переполнен воодушевлением.

– О… – он растерялся, словно, но взял себя в руки. – Я рад. Это хорошо. Я бы хотел зайти к тебе с Леной. Она чувствует себя виноватой.

– Виноватой? Я ни в чем ее не виню.

Это тоже было правдой.

Я долго размышляла над поведением дочери. Вела с ней беседы по вечерам, лежа в больнице. Когда я начинала пояснять, что важно, она замыкалась и отвечала односложно: «Поняла. Ага».

Она потерялась в своем выборе. Возможно, она стала одинока и нашла поддержку в лице новой женщины отца. Но я никогда не давала ей понять, что она потеряла меня. Она сама отказалась от моей любви. Но я по-прежнему ее не винила. Ни тогда, ни сейчас. Я лишь испытывала боль, что она сделала свой выбор не в мою пользу. Потому что моя любовь не имела ограничений, а любовь любовницы ее отца – да. Но я хотела ошибаться. Лучше я буду в своих мыслях плохой, чем моя дочь поймет, что такое неправильный выбор. А может быть, ей полезен этот урок. Лишь время нам расскажет, кто и в чем был прав.

– Она просто так подумала, – Никита перебил мои мысли.

– Приходите. Но у меня мало времени. Сегодня после обеда с часу до трех я буду свободна, потом снова занятия.

– Хорошо. Мы обязательно будем. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет. У меня всегда все есть.

Я не могла отказаться от посещения Никиты. Иначе не пришла бы Лена. Но с ней мне поговорить хотелось с глазу на глаз.

Закончив разговор, вошла медсестра и предупредила о занятиях. Помогла переодеться.

– Ко мне сегодня придет дочь и бывший муж. Проводите их, пожалуйста.

– Конечно. Но помните о графике.

– Я их предупредила. Спасибо.

– Тогда все отлично.

Устав от занятий, насытившись обедом, я лежала на кровати и смотрела телевизор. Сегодня были выступления вокальных состязаний.

Моя ученица Варвара прошла первый тур, и я с удовольствием следила за ситуацией. На конкурсе было много сильных вокалистов, но моя девочка не показала и половины того, что умела. И я верила в ее сильный дух и талант. И до чего же было приятно услышать ее «привет» в интервью, а также свое имя, когда она отвечала на вопрос: «Кто твой преподаватель по вокалу?».

Передача подошла к концу, и я неожиданно уснула. Меня разбудила медсестра без четверти три, предупредив, что сейчас начнутся занятия.

– Подождите, а моя дочь приходила?

– Нет. Никого не было.

Я взяла телефон и увидела, что никаких пропущенных звонков или сообщений нет. Написала сама:

«Привет, дочь. Все хорошо? Твой отец сказал, что вы сегодня придете».

Ее ответ был молниеносным. И не очень приятным:

«Не придем. Мы в больнице. Вера рожает сестренку)».

Глава 35

Никита

Моя голова шла кругом.

С каждым днем я все чаще засиживался на работе, чтобы выкроить еще одну минуту тишины. Раньше я делал так же, чтобы не идти к Олесе, так как угнетало уныние и ощущение безнадеги. А теперь я это делаю, чтобы избежать этой новой жизни без моей жены.

Не то чтобы дома было много шума, но там я никак не мог слышать свои мысли. Казалось, я схожу с ума со всеми этими