Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта

— Когда привезут цветы? — помешивая ложечкой кофе в чашке, беззаботно поинтересовалась я. — Достать, пожалуйста, молоко, я с молоком кофе хочу.

К сожалению, с кофе пора заканчивать. Вот сегодня выпью последнюю чашечку, и всё. Перейду на чай, соки и компоты.

— Ты обиделась? Расстроилась? — Эд поставил передо мной молочник. — Помнишь, о чём договаривались, Рит? Сразу обо всём говорить, ничего не копить в душе и на сердце.

— Вот вечером и поговорим. — не поднимая на мужа глаз, сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия. Одна чашечка, только одна. Последняя.

Интересно, как муж отреагирует на новость о моей беременности?

Катю из роддома встречали только мы с Эдом и её подросший младший брат Витя. Мама её совсем недавно перенесла инфаркт и ещё лежала в клинике, а муж…

Мужа у Кати не было. За эти три года жизнь моей умницы и красавицы помощницы, сделала несколько совершенно странных и неожиданных поворотов. С Вовой моя Катя встречалась почти год, а потом между ними что-то произошло. Какая-то серьёзная ссора, о которой моя помощница рассказывать отказалась. Ходила поникшая, сама не своя. И через несколько месяцев, совершенно неожиданно, вышла замуж за своего бывшего одноклассника.

А Вова пропал. Уехал в другой регион, проследить за открытием и работой нового объекта, как немногословно объяснил мне Эд.

Замужем Катюшка пробыла недолго, где-то через полгода или чуть больше, она развелась. И уже после развода выяснилось, что Катя была беременна. Так что встречать её из роддома, кроме меня, ну и, естественно, Эда и Катиного брата, было некому.

В больничном холле мы были не единственными, кто ожидал вписывающихся из роддома мамочек и малышей. Семьи небольшими и большими группами толпились по углам, в ожидании, когда в сопровождении медперсонала, выйдут их мамочки с детьми.

Цветы, шары, праздничное настроение и весёлые голоса, заполняли все пространство просторного, светлого холла.

Катя вышла бледная, с искусанными губами, тоскливым, растерянным взглядом обвела людей в холле. Рядом стояла медсестра, держа в руках кружевной конверт с малышкой.

— Катя! — я отмерла первой и рванулась навстречу девушке. — Катюша, поздравляю!

— Риточка Романовна. — радостно просияла моя бессменная помощница. — Эдуард Борисович. Витя.

— Папочка, принимайте дочь. — медсестра протянула Эду кружевной конверт с младенцем, приняв единственного взрослого мужчину за отца. — Поздравляю!

— Спасибо. — ничуть не смутился Эд. Бережно перехватил у медсестры ребёнка и осторожно устроил на сгибе локтя.

Я закусила губу и представляя, как через несколько месяцев Эд будет вот также забирать нас с малышом из роддома. Будет таким же серьёзным и невозмутимым, или будет сиять, как начищенный самовар?

Мы по очереди заглянули в конверт, с любопытством разглядывая спящую малышку. Цветы и шары были вручены, Катя расцелована, фотографии сделаны, и мы, наконец, вышли на улицу.

— Домой. — скомандовал Эд всей нашей небольшой компании. — Я заказал доставку из ресторана, отпразднуем. Катя, ты хорошенько посмотри дома, прикинь, чего вам с малышкой не хватает, и скажи Рите. Всё докупим. Одежду там, креслица детские, что там ещё для таких крох нужно? Манеж?

— Всё есть, Эдуард Борисович. — смущённо вздохнула Катя, забирая у Эда из рук дочку. — Кроватка, коляска. Я всё приготовила. Спасибо большое.

Мы подошли к нашей машине, когда сбоку окликнули.

— Катя!

Все резко развернулись на знакомый голос.

Быстро и решительно в нашу сторону шёл Вова, собственной персоной. Суровый, даже злой, кажется, даже не замечая нас, смотрел только на Катю.

Катюшка побледнела и покрепче прижала к себе конверт с ребёнком. Кажется, даже не дышала. Я выступила вперёд, закрывая собой девочек. На всякий случай. Уж больно решительным выглядел, невесть откуда взявшийся, Вова.

— Рита. — потянул меня за плечо Эд. — Не лезь.

— Покажи, Кать. — Пырьев подошёл вплотную к Кате и протянул руки в свёртку с ребёнком. И Катя неожиданно отдала ему малышку.

Взяв конверт с ребёнком, осторожно отогнул уголок и заглянул внутрь.

— Красивая. — неожиданно просиял Пырьев, вглядываясь в крошечное личико малышки. Поднял глаза на Катю, тревожно кусающую губы. — На тебя, Катюш, похожа.

Я ничего не понимала и замерла в руках мужа, недоуменно смотря на происходящее.

— Поехали домой, Кать. Вы тоже за нами можете, но лучше мы вас в другой день встретим. Кате нужно отдохнуть. — Вова, наконец, обратил на нас внимание, кивнул Эду, скользнул по мне сосредоточенным взглядом и пошёл с ребёнком на руках к припаркованной невдалеке машине.

— Кать? — обернулась я к девушке, но Катя только слабо улыбнулась и, растерянно пожав плечами, заспешила за Вовой, уносящей её ребёнка.

— Что это было? — уставилась я на Катиного брата и Эда, молча смотрящих им вслед.

— Ааа! — разочарованно протянул Витя и махнул рукой. — Я так и знал.

Парнишка развернулся и пошёл в другую сторону, к автобусной остановке, а я уперлась требовательным взглядом в довольно посмеивающегося Эда. Кажется, только я одна была не в курсе происходящего.

— Ты всё мне расскажешь! — ткнула я пальцем мужу в грудь. Чувствовала себя полной дурой, и было обидно, что, кажется, только я одна оставалась в неведении, что происходило.

— Теперь всё в порядке. — обнял меня Эд. — Оказывается, Пырьев не совсем дурак. А то я уже разочаровываться в нём начал. Поехали домой, Маргаритка моя. Всё у твоей Кати будет хорошо.

— Но ты мне всё расскажешь. — потребовала я, усаживаясь в машину.

— Вечером. — кивнул Эд. — Пристегнись, пожалуйста.

На вечер у меня был запланирован другой разговор, но сейчас расспросить мужа не получилось. Позвонила Дашка.

— Привет, мам. — прощебетала в трубку дочь. — Как дела?

После этого вопроса обычно следовала какая-нибудь ошеломляющая новость или просьба.

— Нормально. — засмеялась я и покачала головой. — Что случилось, дочь?

— Почему сразу случилось? — обиженно протянула Дашка. — Я что, не могу просто позвонить и узнать, как у тебя дела?

— Можешь, конечно. Но мы виделись только вчера вечером за ужином. С тех пор у меня ничего не изменилось. А у тебя? — подвела я Дашку к главному вопросу.

— Ну… — снова тянула дочь. — Папа предложил мне махнуть с ним на выходные в Милан. Пошопиться, погулять. Мы давно никуда с ним вдвоём не выбирались.

— А занятия, лекции?

Я не волновалась за Дашкину учёбу. Она у меня всегда была умница, отличница и очень ответственная ученица. Но первый курс университета накладывал свои обязательства.

Пропускать занятия ради прогулки с папой… такое себе. О чём Кир думал, когда тащил дочь посреди учебного года в поездку?

— Я только один день пропущу, мам. Я обязательно всё наверстаю. — заверила меня дочь. Я даже увидела, как она положила руку на грудь, давая клятву.

— Тебе решать. — вздохнула я. — Только не пойму, почему Киру приспичило срывать тебя с учёбы.

Дашка помялась, посопела в трубку, но всё же призналась:

— Он очень скучает, мам. Он же совсем один. У него нет никого кроме меня. А мы теперь так редко видимся. У меня учёба, у него новый бизнес, свободного времени совсем не остаётся. Папа признался, что переживает, что мы с ним всё больше отдаляемся. Я поеду, мам.

— Хорошо, Даш.

Я отключилась и задумчиво постучала телефоном по губам. Никогда не высказывала недовольства общением дочери с отцом. Оба имели право, а главное, желание. Но Кир жутко ревновал дочь к Эду и всеми силами пытался переплюнуть его в подарках Дашке, эти поездки в отпуска, дорогие гаджеты и шмотки были жалкими попытками Кира перетянуть Дашкино внимание на себя. Вот только утраченное доверие ничем не купить. А дочь Киру больше не доверяла. Общалась, приезжала в его новый дом с ночёвкой, ездила с ним в отпуска к морю, но что-то безвозвратно умерло в ней. Возможно, маленькая, доверчивая, девочка, смотрящая на своего отца, как на божество, человека высшего порядка, кумира.