Вынужденный брак (СИ) - Алена Февраль

пациентка Колганова, — снова басит незнакомец, но уже более мягко, — мы убедились, что вы очнулись. Не двигайтесь пока, сейчас мы всё поправим…

— Почему она так дрожит? И глаза почему не открывает? — это уже Артем сыпет вопросами и я ловлю в его голосе тревогу и нежную заботу.

Раньше таким тоном он только с Ильей разговаривал, а теперь значит и со мной. Почему?

— Артем, выйдете уже наконец из палаты. Рита так реагирует на вас. Приведем ее в порядок и вы зайдете.

— Но я…

— Выходите, а лучше сходите в церковь напротив больницы. Поблагодарите бога, что она вышла из комы. Два месяца ваша красавица была между небом и землей. Полагаю, вам есть за что благодарить бога.

Спасибо, что ждали. Два дня у меня перебои с платформой. Выложила небольшую проду. В воскресенье будет продолжение — выходим на финишную прямую.

Глава 53

Месяц спустя

— А если бы я совсем стала дурочкой, ты бы меня любил?

Стараюсь говорить весело, но к горлу подкатывает ком. В последнее время я стала слишком сентиментальной.

— Какие глупости ты говоришь, Рита.

— Ну, скажи! Просто ответь, пожалуйста, любил меня или нет?

Артем на мгновение отрывает взгляд от дороги и смотрит мне в глаза. Пронзительно-пронзительно.

— Любил. Сама ведь знаешь.

Я удовлетворенно киваю и ком в горле растворяется. Любит. Уверенности прибавилось.

Ежедневные занятия с реабилитологом тоже помогают укрепить опору и уверенность. Когда месяц назад я пришла в себя и не смогла вспомнить большинство обычных слов, то сильно испугалась. А когда позже обнаружись проблемы с кратковременной памятью и вовсе пала духом. Сразу представила, как меня закрывают в психиатрическую клинику и я больше никогда не увижу ни сына, ни Артема.

Как я тогда плакала! Навзрыд! Хлюпая носом. Только укол успокоительного и заверения врача, что скоро всё восстановится, помогли смягчить принятие новой реальности.

— Может пообедаем вместе? — спрашиваю у Артема и он морщится.

— Не успею. Сегодня важная встреча с поставщиками в три часа. Тебя отвезу и помчу на работу.

Я грустно улыбаюсь и утыкаюсь носом в плечо мужа.

— Может я на такси буду ездить в клинику? Обеды пропускаешь из-за меня.

— Не выдумывай. Я сам буду возить тебя, сказал ведь.

— Ладно-ладно, — осторожно целую в щеку Артема, стараясь сильно не отвлекать его от дороги.

Любимый и правда сам настоял возить меня в клинику. Вначале, из-за соображений безопасности — вдруг у Гальки были сообщники, готовые меня добить. Но теперь, когда буря миновала, муж по прежнему сопровождал меня.

Вспомнив про сестру, я отворачиваюсь к окну и в который раз не могу себе объяснить причину своей скорби. Она меня чуть не убила, а я вспоминаю о ней и снова к горлу подступает ком.

— Артём, — резко разворачиваюсь к мужу и он бросает в мою сторону короткий взгляд.

— Эй, ты чего плачешь? — тихо спрашивает муж и сворачивает на ближайшую парковку.

— Не знаю почему, не должна плакать, но реву...

Колганов глушит мотор и вытирает с моих щек ручейки слез.

— Что случилось?

Тон его голоса сейчас больше подходит для общения с нашим мелким сыном, а не для беседы с такой большой девочкой, как я, но мне нравится. Очень. Люблю его нежность и заботу. До мурашек.

— Каждый раз, когда вспоминаю Гальку, я реву. Странно, да?

— Почему?

— Она меня всю жизнь гнобила, шантажировала, убить хотела, а я горюю по ней.

— Мне кажется, что это нормально, — тихо говорит Артем, — это она тебя ненавидела, а у тебя ведь ненависти к сестре не было?

— Нет, я ее боялась, злилась, хотела, чтобы она исчезла.., но не умерла. Это точно!

— Поэтому ты и горюешь. По крови вы с ней не чужие люди и это нормально, что ты грустишь.

— Правда?

— Да.

— Я не мазохистка? Ну знаешь.., те которые боль любят...

— Нет, — слегка улыбается Артем, — ты самая любимая моя девочка, Рита. И ты нормальная. Слышишь? Ты живой человек.

В памяти сразу всплыл разговор с Артемом, когда он сообщил мне, что при задержании сестра погибла. Она попыталась скрыться от полиции и бросилась наперерез оживлённой магистрали, рядом с аэропортом. Возможно она думала, что успеет перебежать или водители успеют нажать на тормоз, но… ее сбила машина. Грузовик. Врач, дежуривший в аэропорту, сразу констатировал смерть.

Я ее не хоронила. Артем организовал похороны, но меня не пустил. К тому же врач строго-настрого запретил процедуру прощания.

— Вам сейчас вредны все нагрузки на психику! Снова хотите полетать? Нет, так успокойтесь.

Я послушала мужа, врача и не поехала.

В ту ночь мы с Артемом долго говорили. Я еще лежала в больнице и он иногда оставался у меня на ночь. Муж в первый день настоял, чтобы в мою палату принесли и для него кровать тоже. Мы разговаривали о моем детстве, о родителях, о Гальке и ее кознях. Я ему рассказала всё-всё.

Как я замуж за него не хотела.

Как радовалась одиночеству.

Как думала, рассчитывала, делала глупости.

Как привыкала к сыну и как горячо привязалась к малышу.

Как жила одна и дико тосковала по семье.

Как полюбила его…

Как бунтовала и ранилась сама и его кусала…

Не упустила ни одной детали.

Заикалась. Вспоминала подходящие слова, но без умолку говорила.

Когда закончила под утро свой рассказ, увидела, что Артем больше не лежит на своей кровати, а сидит на моей. Вначале испугалась, что многие вещи из моего рассказа шокировали его и он пришел выяснять отношения, но…

Он пришел просить прощение. До сих пор не знаю за что, но услышав тогда его слова раскаяния, я обняла его крепко и расплакалась. С души будто грузовик с мешками боли вывезли — настолько мне стало хорошо.

А на следующий день Колганов заявился в палату со священником и в церкви при больнице мы обвенчались. Как он это организовал — не знаю, но коллектив больницы надолго запомнит невесту в белом халате и жениха в спортивных брюках и кофте.

— А когда у Вьюнова первое заседание?

— Здрасти-приехали! Ты решила сегодня всех злодеев вспомнить? — усмехнулся Артем и въехал в наш двор.

— Просто интересно.

— Через неделю, но туда ты тоже пока не пойдешь, Рита. Я скажу, когда нужно будет сходить в суд. Чувствую, заседаний будет много.

— Почему?

Артем паркует машину и разворачивается ко мне.

— Сменим тему, любимая! Сейчас мне куда важнее зацеловать тебя до амнезии. Чтобы ты хоть до вечера забыла о прошлом.

Я киваю и чувствую трепет, когда муж касается моих губ.