Любовь на грани смерти - Юлия Гойгель

ещё экспертиза готовится, ведутся следственные действия и всё такое, — пожал тот плечами. — Отчим девочки — бизнесмен. Прошёл слух, что ему угрожали. Может, и оттуда ноги растут. Не факт, что посадят тех, кто это сделал.

После обеда в приёмную всё время заглядывают знакомые сотрудники. Каждый приносит какую-то жуткую подробность. И к трём часам я уже ни о чём другом, кроме произошедшей трагедии, думать не могу. Становлюсь невнимательной и рассеянной к собственной работе. Даже дурацкий отчёт, который порвал Леон, распечатываю лишь с третьего раза.

Не высидев на месте, подхожу к окну и смотрю на яркие цветочные клумбы. До сентября осталось всего несколько дней. Клумбы сейчас в самом соку, буянят красками, радуются солнцу. А юная и красивая девочка уже не пойдёт в десятый класс.

Я стараюсь об этом не думать, но хорошо представляю её ужас в последние минуты жизни. Я сама почти побывала на её месте. Но думаю не только об этом. Те мужчины или парни, что такое сделали. Они ведь наши, местные, почти родные. Им всегда хватало и хлеба, и конфет. Они не засыпали и не просыпались под звуки выстрелов и бомбёжек. У них были любящие мамы и папы, которые поздравляли с днём рождения, радовались пятёркам в дневниках, мечтали о внуках. Возможно, эта девочка не раз проходила рядом с кем-то из них, не подозревая, что в шаге от неё стоит самый настоящий изверг.

— Лиза, ты чего? — Леон осторожно обнимает меня за плечи, хотя мы находимся в открытой приёмной. Я только теперь чувствую, что по моему лицу текут слёзы. — Из-за этой девочки?

— Из-за этой, и из-за другой, и из-за сотой и тысячной. Их ведь много было, таких девочек, — всхлипываю я. — Зачем такие сволочи рождаются. Зачем?

— И из-за себя, — догадывается мужчина о том, что я не договорила. — Ненавидишь меня?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Но забыть не могу. Умом даже объяснения нахожу… Не трогай меня, Леон, пожалуйста.

Я впервые говорю ему «ты». Но он не поправляет и не возмущается. Послушно отпускает мои плечи и смотрит на часы.

— Почти четыре. Поехали домой?

— Я доработаю. Зачем, чтобы на нас со всех окон смотрели?

— Может, посидишь у меня в кабинете?

— А в приёмной кто, Стас останется? — не соглашаюсь я.

Леон ещё немного стоит возле стойки, но в приёмную вновь заходят сотрудники, и босс возвращается в свой кабинет.

В половине пятого приходит дядя Дима. Тоже спрашивает, слышала ли я о дочке Свечникова. Я киваю.

— Лиза, ты эти шашни с Владом прекращай. Сама понимаешь, что он с тобой только из-за вашего косячного контракта, — негромко советует мужчина. — Я бы на твоём месте попробовал бы уволиться. Всё равно в этой компании тебе ничего не светит. Нужно в другом месте пробовать начинать всё сначала.

— Я пробовала. Леон Русланович не подписал заявление, — говорю полуправду. — Сказал, что не отпустит, пока всё не выяснится.

— С ним сильно не поспоришь, — соглашается дядя. — Ты живёшь в его доме, постарайся найти с ним общий язык.

— В каком смысле? — удивляюсь я.

Дмитрий Анатольевич с опаской смотрит на дверь кабинета Бесова и ещё ближе наклоняется ко мне.

— Лиза, в последнее время Леон стал оказывать очень большое влияние на компанию. Это неправильно. Всё же Влад — её владелец. Компания была создана его отцом. Моим хорошим другом. Я хочу, чтобы всё так и дальше оставалось.

Я понимаю, что дядя Дима не знает о том, сколько своих собственных средств Леон вложил для того, чтобы вытащить предприятие из ямы, куда её загнал Влад. И, конечно же о том, что Влад давно не владелец. Или знает? И ему это не нравится? Хотя, какая дяде Диме разница? Он, как и я, всего лишь наёмный работник. Только Дмитрий Анатольевич, в отличии от меня, отработал здесь почти тридцать лет.

— Не понимаешь, да? — с раздражением смотрит на меня человек, заменивший мне отца. — Я хочу, чтобы, находясь в доме Бесова, ты была очень внимательной. Обязательно расскажи мне, если узнаешь, что Леон Русланович планирует какие-либо изменения.

— Но всё, что он делает, всегда обсуждает с Владом, — невольно встаю я на защиту босса. — И проблема Влада в том, что он почти никогда ничего не слушает и не хочет слушать.

— Влад ещё молодой, — вздыхает дядя Дима. — За ним нужен глаз да глаз. Ты меня поняла, дочка? Если узнаешь, что Леон что-то задумал, обязательно сообщи мне. Но сама к нему не лезь. Он очень опасный человек.

При последних дядиных словах «очень опасный человек» выходит из своего кабинета держа в руках сумку с ноутбуком. Бросаю взгляд на часы: начало шестого.

— Какие-то проблемы, Дмитрий Анатольевич? — спрашивает Бесов, заметив, как резко отшатнулся дядя от моего стола при его появлении.

— Да всё об этой девочке думаю. Напоминаю Лизе о том, чтобы не ходила по ночам одна, — быстро меняет тему дядя Дима.

— Пока Лиза в моём доме, ничего с ней не случится, — обещает босс.

«Если только сам не придушишь», — мысленно добавляю я. Беру свою сумочку, пиджак и выхожу следом за мужчинами. Закрываю на ключ приёмную. В конце коридора нас ждёт Стас и ещё несколько парней из охраны.

Глава 29. Защищая своё

Зайдя в дом Леон останавливается в холле. Я иду следом за ним, и наши глаза встречаются. Мужчина кивком головы указывает на собственную спальню.

— Поговорим, Лиз?

— Если вы о том, что было в вашем кабинете…

— И о том тоже, — соглашается он.

— Не сегодня, — я медленно обхожу его фигуру. — Леон Русланович, я не готова. Сегодня был тяжёлый день…

— Я вижу, поэтому и предлагаю поговорить, — настаивает мужчина.

Но я отрицательно качаю головой и поспешно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Бесов меня больше не окликает.

После ужина я долго разговариваю с мамой по телефону. Она уже слышала про убийство девочки и говорит мне о том, что нужно быть осторожной, не знакомиться с парнями и, тем более, не встречаться с ними. Я со всем соглашаюсь, хотя последнее не имеет к произошедшей трагедии никакого отношения.

Как уже стало известно, девочка шла по краю дороги, а двое нелюдей силой затащили её в машину. Как и меня месяц назад в тёмном дворе. И никто не пришёл к нам на помощь. Я уверена, что, несмотря на темноту, когда меня тащили в машину, кто-то да видел, находясь во дворе многоэтажного дома. Промолчал, никак не отреагировал, даже в полицию не сообщил.

Как девочку