Мой бывший предатель - Ая Кучер

Подражать самому Савве, чтобы не уступать. Хотя у меня никогда этого не получалось. Опыта не хватает, чтобы на равных тягаться.

Так почему это так важно?

Потому что он бросил меня. Предал. И моя попытка «отплатить» — показать, что у меня всё идеально. Что я лучше, сильнее, желаннее.

— Он ломал вас? Или…

— Я, — я выдыхаю правду, которую сама осознаю. — Я себя ломала в угоду ему.

Хотя Савва и не просил. Он просто… Помогал. Поверить в себя, стать другой. Не бояться.

А я брала его советы, вшивала в себя, заставляла следовать. Потому что хотела соответствовать. Должна была.

И сейчас продолжаю это делать. Дотягиваюсь до незримого уровня, чтобы просто не пасовать.

А в голове вибрирует «кому должна?»

И ответа нет, если честно.

Отцу, который всегда повторял, что где-то я недостаточно хороша. Он любил меня, я знаю, хотел лучшего. Но при этом вселял неуверенность.

Савве, который сначала дал мне веру в себя, а после растоптал и бросил без объяснений.

Себе. Ибо если буду делать вид, что всё идеально — значит, и не ранена вовсе. А это…

Все мы ранены. Изменой мужа. Родителями. Предательством подруги или грубым комментарием незнакомого человека.

И нормально быть раненной. Нормально быть слабой.

— Страшнее всего, — возвращаюсь я к первому вопросу. — Что я поступлю неправильно из-за этого травмирую сына.

— Марьям, — женщина мягко улыбается. — Поверьте мне, детей травмировать и сложно, и легко одновременно. Вы можете быть идеальной, а одно слово скажете — и они навсегда запомнят.

— Мне от этого не легче.

— Думайте о том, что десяток других слов они не запомнят.

— Но если мой бывший муж обидит сына? А я это допущу…

— Тогда вы будете реагировать на это. Но всё зависит не только от вас, понимаете? Есть другие люди. Ваш бывший муж. Если он захочет опеку…

— Я не смогу ему помешать.

Да. Я понимаю. Несколько заседаний — и он добьётся своего. Вопрос времени.

И лучшем самим договариваться, чем ждать суда, где решение может быть совсем неподходящим.

Договаривать — всегда лучше.

Я выхожу из здания разрезанной на кусочки. Обычный разговор, после которого осталось очень много вопросов.

К самой себе.

И собственный взгляд со стороны на то, что я мечусь, чем делаю только хуже.

Я играла по правилам Дубинина. Как он научил. Может пришло время сыграть по моим?

По правилам той девочки, которая не стала себя перекраивать ради мужа?

Я долго думаю (снова, да). И долго представляю разговор… А после взрываюсь злостью на саму себя.

Снова хочу поступать, как привыкла. Вместо этого — делаю то, что в прошлый раз принесло результаты.

Позвонила Дубинину. Поговорила с ним. Немного правды узнала для себя.

Теперь можно повторить. Но с другим подходом.

— Не ждал твоего звонка, — цокает Савва. — Ты быстро ушла из моего офиса.

— Мне было невыносимо с тобой говорить, — легко признаюсь. — Больно. Так что я сбежала.

— Больно? Тебе?

— Да, Савв, мне тоже бывает больно. Но я не для этого звоню. Если… Если ты хочешь переговорить и решить всё — я хочу встретиться.

— Сегодня?

Я мимолётом смотрю на часы. Поздний вечер. И нет, я достаточно выжата, чтобы сейчас всё это решать.

А завтра — день рождения Кирюши. И я хочу провести время с сыном, ни на что не отвлекаясь.

— Я не в городе, — продолжает Савва. — Я смогу приехать через несколько часов…

— Давай в понедельник. В твоём офисе. И тогда всё… Разрешаю не выпускать меня, пока мы не закончим.

Я горько смеюсь, потому что это нужно сделать. Как говорил психолог — промыть раны, высказать всё.

Мне предлагали просто написать письмо и сжечь, но я действую радикально. Нужно расставить все точки, прояснить.

И не гадать, что будет дальше. А действовать согласно новым фактам.

Разбираться с проблемами, не надумывать.

Да, я смогу так.

Смогу. Что ещё мне остаётся?

— С днём рождения!

Я планирую посвятить весь день сыну. Он самое лучше, что со мной случалось. И заслуживает каждый день подобный.

Но пока ограничимся.

— Мне уже два?

Сын вытягивает пальчики вперёд. Я загибаю один, показывая, как правильно. Конечно, Кирюша считать не умеет, но запоминает хорошо.

— Да, тебе два, — улыбаюсь, затягивая малыша к себе на колени. — Ты взрослый уже. И сегодня твой день.

— Мой? Как я хочу? — тут же хмурится.

Уверена, у него уже процессы крутятся, что можно из меня выбить. Но я лишь соглашаюсь.

Хватаю один из шариков, протягиваю сыну. Я успела всю квартиру украсить к его пробуждению.

Я понимаю, что сын вряд ли что-то запомнит. Но мне хочется, чтобы даже на день воспоминания были радостными.

Несмотря на то что вчера я была выпотрошена — сегодня у меня настроение прекрасное. Для сына я всегда полна энергии.

— Нет! — упорно отказывается чистить зубы и умываться. — Мой день.

— Как скажешь. Просто тогда всё съедят микробы, а тебе сладкого не достанется.

— Миобы?

Ахает, тут же забирает у меня зубную щётку. Конечно — сладости это весомый аргумент.

Мы вместе идём на кухню, где я позволяю сыну выбрать завтрак. Готовлю ему блинчики, наливаю вишнёвый морс.

Вот, моя копия. Как я — обожает вишню.

Боже, как я как ненормальная её ела во время беременности. Мама все запасы доставала из морозилки. И по соседкам бегала. Я просто не могла остановиться.

Не могу поверить. Два года! Вот этому карапузу, который ровно в два ночи пинался у меня в животе. Заставлял плакать от бессилия.

А теперь важно орудует силиконовой вилкой.

— Садик — нет.

Заявляет важно, а я с притворным расстройством соглашаюсь. И плевать, что сегодня воскресенье. Пусть радуется.

Кирюша активно собирается на прогулку. Тянет меня к машинкам сразу. Там нас уже ждёт моя мама.

— Ба! — бросается к ней. — Ты тут?

Конечно тут. А то я не знаю своего сына и что он потребует первым делом. Мама поздравляет сына, тут же вручает ему сладкий подарок.

Кирюша с радостью съедает пирожное, а после отправляется на машинки. Я беру пульт управления.

— Ты совсем пропала, — отчитывает мама. — Ушла с головой. Раньше хоть заезжала, а теперь…

— У меня очень много дел, мам. Как только я разберусь — сразу всё станет как раньше.

— А оно станет? Савелий ведь не уехал ещё?

— Нет. И я думаю… Думаю, что не уедет. Не в скором времени. У него тут какие-то дела. Всё сложно.

— Конечно сложно. Отправил девочку молодую на аборт! А теперь ошивается. Ты в следующий раз меня позови. Я ему напомню,