Его наглый друг (СИ) - Оливия Лоран

кажется, не особо приятные выводы, что так долго генерировала в голове.

— Ты осталась, — не удержавшись, отмечаю с довольством. — Приготовила завтрак… Не надела трусы, — последнее вырывается незапланированно.

Она недовольно хмурится и стреляет в меня злобным взглядом.

— Они не высохли…

Хах. Ну, конечно.

— А платье, значит, высохло.

— Не полностью… Но это неважно. И вообще… — смотрит в свою кружку, пока размешивает в ней воображаемый сахар. — Не воспринимай это все на свой счет. Я лишь хотела тебя как-то отблагодарить за то, что… помог мне вчера. И только. Я сейчас уеду и, думаю, нам лучше больше не пересекаться.

— И почему?

— Что почему? — замирает с ложкой в руках и поднимает глаза, но, столкнувшись с моими, снова их прячет и вновь принимается закручивать в кружке кофейную воронку.

— У меня другие мысли на этот счет. Можем, — небрежно пожимаю плечами, — неплохо провести время, пока я еще здесь.

— Вот именно, — заключает многозначительно, в то время как я реально не вижу проблем. — Я к такому общению не привыкла. Ты скоро уедешь, и я не вижу смысла все это продолжать.

— Мне показалось, что «все это», — подчеркиваю ее неразборчиво брошенные слова, — тебе понравилось. К чему это упрямство?

— Тебе показалось…

Усмехаюсь ее показному безразличию, намереваясь убедить в обратном.

— Давай докажу?

— В смысле? — спохватывается она с неподдельным волнением в глазах. — Ма-а-акс? — встревоженно тянет и лихорадочно следит за моим приближением к ней.

41

Не отвечаю. Но он и не ждет… Потому как я, повинуясь порву, обвиваю руками его шею и тяну на себя.

Алина

«Давай докажу».

Всего два слова, а я уже теряю связь с той частью меня, что еще сохраняла ясность ума.

Дыхание сбивается. Сердце замирает. Пульса нет.

За те доли секунд, что Макс огибает барную стойку и приближается ко мне, успеваю прожить настоящий ужас. Но вместе с тем и перепрыгнуть из состояния «томящееся предвкушение» в «горящее ожидание».

Теряюсь, когда он, остановившись в шаге от меня, протягивает мне раскрытую ладонь. Хотя я и понимаю, что это своеобразный вопрос, на который я не готова дать положительный ответ, все равно… вкладываю свои пальцы в его.

И в тот же момент оказываюсь выдернутой из того самого ожидания…

Одним рывком он тянет меня за руку на себя и подхватывает за бедра, вынуждая обвить ногами торс.

Раз, два, три… и я уже на кухонном столе, словно распятая за свои не особо скромные желания и мысли.

— Одна минута, и ты захочешь остаться на эту ночь, — припечатывает самоуверенно. — И на все следующие тоже…

Глаза в глаза, и я ничего не слышу, кроме пульсации бешено колотящегося сердца.

— Тебе и пяти не хватит, чтобы я передумала! — отражаю с той убежденностью, с которой уверена в обратном.

Сжимая запястья, Макс нависает сверху и невесомо касается своими губами моих.

— Тогда засекай.

— Что? — все, что способен сформировать мой затуманенный мозг.

Макс расплывается в кривой улыбке, а затем выпускает мои руки и выравнивается. Сканирует меня, распластавшуюся на дубовой поверхности стола, обжигающим взглядом. Впивается зубами в нижнюю губу, когда смотрит на мои.

Неосознанно отражаю его действие и закусываю свою. Опомнившись, хочу подняться. Но едва успеваю опереться на локти, как тут же снова оказываюсь в горизонтальном положении, прижатой к столу его раскрытой на моем животе ладонью.

Недоумевающе вглядываюсь в его глаза и, опуская взгляд ниже, замечаю в руках телефон, что он достал из заднего кармана джинсовых шорт.

В жалких попытках убрать его руку, вцепляюсь в запястье, пока не цепенею в растерянности, когда он направляет на меня камеру и делает снимок.

Пребывая вне себя от злости и шока, наблюдаю, как этот идиот пялится в телефон.

— Потом порассматриваешь! Извращенец, блин… Пусти!

— О, нет… Включаю таймер, не забыла? — усмехается он, чувствуя себя вполне уверенно, в отличие от меня.

Какой, к черту, таймер?

— Чего⁈ Что ты… — запинаюсь, не находя слов от удушающего возмущения.

— Не беснуйся, Русалка. Хотя такой ты мне тоже пиздец как нравишься, — отбрасывает мобильник на столешницу рядом, и я вижу, как на экране бегут циферки, сокращая время моей пытки. — Пять минут, и можешь бежать домой, — великодушно обещает он. — Если, конечно, захочешь.

— Без рук! — выпаливаю, не задумываясь.

— Ставишь условия? Ладно… — щурится и убирает ладонь с моего живота. Упираясь двумя руками по обе стороны от моей головы, наклоняется ближе и шепчет в губы: — Еще пожелания будут? — растягивается в улыбке.

Ошарашенная происходящим, нахожусь в полном оцепенении.

Тяжело сглатываю и мечусь в догадках, как я могу его обыграть и пережить эти пять минут. Мучительно сладких пять минут. Ведь понимаю же…

— Не раздевай… Вообще не трогай мое платье, — стоит только озвучить это, как я тут же заливаюсь краской.

— Так без рук же, — ухмыляется он. — Все, лимит исчерпан.

Боже…

Сердце заходится в груди, намереваясь выскочить из нее. И мне отчего-то становится страшно… Боюсь, что оно сразу же разобьется.

Надо признать, даже то, что он нависает надо мной и находится так близко, хоть мы и не касаемся телами, вызывает во мне и без того яркие эмоции. Вынуждает испытывать острые ощущения…

Его теплое дыхание на моих губах вызывает нервный озноб. А когда прикасается к шее, меня тут же накрывает жгучей волной жара.

Легкие, но пламенные поцелуи жалят кожу. Оставляют следы, словно ожоги на теле.

Зачем-то анализирую свои чувства, в то время как должна оттолкнуть его и бежать.

Должна… Но не хочу.

И вместо попыток прекратить эту сладкую муку, я прикрываю глаза и окунаюсь в свои ощущения, уже не думая о последствиях.

Макс спускается губами по моему телу ниже, продолжая покрывать грудь через тонкий слой платья нежными и дико чувственными поцелуями. От этих неторопливых движений внутри меня будто все накаляется. Мне кажется, что я плавлюсь.

Как бы я не хотела сделать вид, что ничего не чувствую, но рваное дыхание выдает меня, обнажая истинные желания.

И Макс это считывает с той же легкостью, с которой доводит до безумия…

Возвращаясь к моему лицу, прокладывает дорожки поцелуев по щекам и медленно приближается к губам. А когда он целует меня глубоко и жадно, я ощущаю вес его тела, что соприкасается вплотную с моим.

Слишком четко чувствую каждую мышцу Макса и ту его мужскую часть, которой упирается мне между ног.

Боже!

Все тело пылает. Нарастающее внутри пламя требует выхода, и я выгибаюсь, охваченная этими ощущениями.

Вспоминаю, как он касался меня, когда между нами не было слоев ткани, и не могу