подарок для бывшего (СИ) - Романовская Ирина

По моим подсчетам они должны были приехать домой еще часа в два. Набираю по очереди то номер мамы, то папы. Автоответчик мне в обоих случаях произносит одну и туже информацию. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

– Да, что ж у них за привычка такая? Вот, скажи Жень? Неужели нельзя на ночь поставить мобильные телефоны на зарядку перед дорогой?

Дочурка ничего мне не отвечает. Она с важным видом старается своей маленькой ложечкой зачерпнуть новую порцию любимой каши. И вроде бы ей все удается, но в последний момент рука дергается и все содержимое оказывается на детской зеленой футболке. Женька не теряется, начинает собирать кашу свободной рукой. Собрать естественно ничего не получается, каша вытекает сквозь пальцы. Ребенок хохочет, а я закатываю глаза и шумно вдыхаю.

Терпи, Вера, терпи. Она скоро научится. Все дети так едят, ты не единственная мама, которой приходится постоянно все отмывать от детского питания.

Эту мантру я повторяю по три раза в день минимум.

Труднее всего сейчас мне сдерживаться и не выпячивать свое «взрослое я» перед Женей.

Сложно не поддаться порыву и не забирать у маленького ребенка ложку со словами «давай мама поможет», чтобы прием пищи прошел без каши на стенах и на полу. Ведь это не помощь, это просто сделать, как мне будет легче.

Подумаешь, мама всего лишь помогла нормально покушать. Ребенок-то воспринимает все совсем иначе. Когда у малыша не получается с первого раза так, как у мамы, то он начинает чувствовать себя недееспособным, плохим, раздражается по этому поводу, психует и перестает делать что-либо. Зачем напрягаться, если есть мама. Мама все сделает лучше. А в старшем возрасте он уже пасует перед трудностями или бросает дела на пол пути. Ждет, когда за него все сделают другие.

Поэтому сейчас я, скрипя зубами молча и без движений наблюдаю как Женя пробует еще раз донести кашу до своего ротика.

На столе звенит мой сотовый. Номер незнакомый. Осторожно принимаю вызов и негромко говорю:

– Алло.

– Вера, Вера, ты меня слышишь? – взволнованный голос мамы кричит в трубке.

– О, мама, наконец-то ты перезвонила. У вас опять телефоны разряжены, да? А я напоминала вчера о них. Опять не послушались. Где вы запропастились? Мы с Женькой уже заждались вас. Борщ давно остыл, котлеты с картошкой и салаты в холодильник отправила, чтоб не пропали. А вас все нет и нет. Мам, что случилось? Мам, ты плачешь? Мама, не молчи.

– Верочка, мы попали в аварию.

– Как в аварию? – Я мгновенно оседаю на кухонный стул. Хватаюсь за столешницу, потому что в глазах в миг потемнело.

– У отцовских жигулей лопнуло колесо. Машину так резко дернуло в сторону, что Андрей не успел среагировать. – Мама сквозь слезы пересказывает о произошедшем. Внимательно слушаю каждое ее слово. И не могу поверить, что такое с нашей семьей приключилось. – А там еще эта яма на дороге. И мы влетели в бетонное ограждение.

– Где вы? Все живы? Только не говори, что папа или Артем…

– Нас с отцом впереди зажало. Торпеда с мотором сдавила нам ноги. Спасателям пришлось распиливать машину. Вер, я не знаю, что с Артемкой. Его первым увезли на скорой. Медики кричали, что дело срочное. Уехали с ним в детскую больницу, не дожидаясь пока меня или отца достанут из машины.

– Мам, не переживай. Я поеду туда сейчас же. – смотрю на экран мобильного, прикидываю время на дорогу. – Вы где сейчас?

– В третьей, в травматологии.

– А номер этот чей? Откуда ты звонишь?

– Это девушка в палате хорошая, дала телефон позвонить. Вера, Вера, что же с нами будет? Вера. Это такой ужас. Это так страшно. Там еще навстречу ехал зерновоз. Мы чудом не попали к нему под колеса.

– Мамулечка, успокойся, пожалуйста. Я все узнаю и приеду к вам. Все будет хорошо. Люблю тебя.

Снимаю с себя фартук и бегу в спальню. Плечом зажимаю телефон, звоню подруге. Параллельно начинаю собирать в рюкзак детские вещи. Если Катя не сможет посидеть с Женькой, то придется мелкую брать с собой в больницу.

– Кать, привет! Ты дома? – стаскиваю через низ домашнее платье и буквально впрыгиваю в джинсы.

– Не, я в универе. У меня еще одна пара.

– Черт!

– А что?

– Мне надо чтобы с Женькой кто-то посидел пару часов, мои в ДТП попали.

– Ого! – подруга тут же простит одногруппника отмазать ее от прогула. – Сема прикрой меня. Я домой. Дело срочное. – затем возвращается к разговору со мной. – Как? Когда? Где?

– Я ничего толком не знаю. Мать только что позвонила из больницы и рассказала. Они ж еще где-то два часа назад должны были приехать. Я звонила, но никто трубки не брал. А тут оказывается такое случилось. Они в отбойник въехали. То ли яма, толи колесо, я не поняла ничего. Но родители в травме, а Артемку забрали раньше в детскую. Там что-то серьезное. Надо ехать и узнавать, что да как. Мне страшно не успеть к нему. Не дай бог. Тьфу, тьфу, тьфу. – стучу три раза по деревянному комоду.

– Я сейчас позвоню матери. Она точно дома. Вези Женьку к нам, она посидит пока я приеду. Я уже на остановке, жду автобус.

– Спасибо, Кать, огромное.

– Ты это брось. Поняла? За такое не благодарят. Вер, ты это? Тебе деньги надо? Ты говори, без стеснения.

– Спасибо, Кать. Я не знаю пока. Съезжу, узнаю все и тогда скажу надо ли и сколько. Лечение в наше время, сама понимаешь, требует денег всегда.

– Наберешь потом.

Молча киваю в ответ и бросаю телефон в рюкзак. Иду за дочкой на кухню. Снимаю с нее испачканные одежки и несу умываться в ванную. Уже в спальне надеваю на Женечку леггинсы, потом через голову натягиваю ей любимый свитшот с единорогами. Мне надо, чтобы дочка была в хорошем расположении духа, когда придется ее передать Марине Сергеевна.

Евгения – чудесная девочка, со спокойным характером. Усидчивая, ласковая. Но это только, если мама находится в ее поле зрения. Стоит мне только отлучиться в другую комнату, дольше чем на пять минут, то у нее начинается истерика. Отчасти именно поэтому я до сих пор не выхожу ни на какую работу. Мое сердце разрывается от мысли, что мы с ней не будем видеть друг друга минимум по восемь часов в сутки. В куче с шалящими гормонами матери, я сама себя сжираю изнутри за несостоятельность.

Мне двадцать один год, у меня есть дочь, которой уже больше года, а я все еще «сижу на шее» у родителей. Да, я не совсем уж без денег. Оформила пособия, которые положены, но все эти деньги в момент разлетаются на подгузники и смеси.

Женька родилась намного раньше предполагаемого срока, с маленьким весом. Нас с ней держали в больнице больше месяца, пока дочь добирала положенные граммы и догоняла все остальные новорожденные нормы. Я так переживала за свою крошку, что от стресса организм перестал вырабатывать такую необходимую ей еду.

Я отчетливо помню, как Евгения слезно плакала и истошно кричала, посасывая мою пустую грудь. И я ревела вместе с ней, чувствуя себя ужасной матерью. Не успела моя кроха появиться на свет, а я уже ее подвела. Уже не справилась. Хоть и обещала ей сделать все возможное, чтобы она была счастлива.

– Женечка, солнышко. Сейчас ты с мамой поедешь к тете Марине. Она с тобой поиграется, пока мама съездит к бабушке и дедушке. Хорошо, моя сладкая?

Собрав дочку, сажу ее в коляску. Она тут же начинает кряхтеть и вертеться во все стороны. Хочет самостоятельно топать ножками держа маму за ручки. Женя недавно начала учиться ходить и сидеть в коляске ей уже не интересно.

– Прости, родная. Сейчас мама очень спешит. Походим с тобой чуть позже в парке.

Перед выходом еще раз заглядываю в свою сумку. Документы – есть, свидетельство Темки – есть, мед карты – на месте.

Зачем-то еще я положила сюда и Женины анализы. Стресс и шоковое состояние виноваты. Хорошо хоть додумалась повторно просмотреть, что беру с собой. Оставляю лишнее на кровати. Бегу к тумбочке и из дальнего ящика достаю конверт с деньгами. Там не много, я откладывала по чуть-чуть, если удавалось подзаработать.