Приманка для Коршунова - Екатерина Котлярова

он женат. И что его жена беременна. Я хотела уйти, но он не позволил, — мама тяжело сглотнула и зарылась пальцами в волосы. — Но когда я узнала, что беременна, я сбежала. Сменила имя и фамилию. Перекрасилась. Стала носить линзы. Только бы он не нашёл.

— Ты его перестала любить?

— Нет, я его любила. Очень любила. И он меня любил. Очень сильно. Но… как бы сказать… понимаешь, можно сильно любить сладости, можно любить вино. А можно ни на минуту не выпускать из рук бутылку. Быть…

— Зависимым? — подсказала я.

— Одержимым, — кивнула мама. — Твой папа настолько сильно любил меня, что я боялась. Потому что… ты такая маленькая, мышонок, а я тебе рассказываю…

— Я всё пойму мама. Я должна знать. Ты обещала рассказать, когда придёт время.

— Он был очень ревнив. Всегда. Но с каждым днём его ревность начинала переходить границы. Я поняла, что Никита может причинить вред невинным людям.

— А он знает обо мне?

— Нет. Не знает, — мама ласково провела ладонью по моей щеке. — Поэтому ты должна сделать всё, чтобы он не узнал об этом.

— Мамочка, мне страшно, — пролепетала я.

— Мы справимся, моя девочка. Мы справимся.

Я согласно кивала, прижимаясь к маме.

Совершенно неожиданно дверь в комнату распахнулась. В проёме появился статный мужчина в чёрном пальто. Седые волосы, стальной взгляд карих глаз — всё вселяло ужас. Слишком злой. Он будто заполнил собой всю комнату и сейчас давил на меня.

— Никита, — мама подскочила с кровати и заслонила меня собой.

— Варечка, — криво усмехнулся мужчина. — Я скучал. Искал тебя. Пятнадцать лет, Варя, — рявкнул он громко. — Пятнадцать лет без тебя!

Я почувствовала, как мама задрожала.

— Зачем ты убил Серёжу? — дрожащим голосом спросила мама.

— Он касался тебя. Я не позволю жить ни одному ублюдку, который смел коснуться тебя.

— Я не твоя собственность, Коршунов.

— Моя, Варечка. Ты и наша дочь. Вы обе мои, — обманчиво мягко сказал мужчина.

Мама обернулась ко мне и шепнула:

— Беги, мышонок. Беги со всех ног.

А сама двинулась в сторону мужчины. Положила ладони на его грудь и мягко заворковала.

— Твоя, Никита. Конечно, твоя.

Я послушалась маму и проскользнула мимо них в коридор. Сжимая в руках кошелёк, выбежала из отеля. Я настолько сильно торопилась сбежать, что не заметила машину, выскочив на проезжую часть. Всё, что я помню, это визг шин и звук удара.

А в следующий раз я открыла глаза в больнице, чтобы обнаружить отца рядом с кроватью. Чтобы узнать, что мамы нет. Чтобы узнать, что я буду жить в чужом доме.

Саша

— А ты уверена, что он твою мать… — сипло спросил я.

Маша только кивнула. Я прикрыл глаза, не веря, что это правда.

— Я боюсь его, Саша. Очень сильно боюсь. Он так смотрит на меня… Будто… Боже, — она закрыла лицо ладонями. — Я боюсь его. Что если он и меня?

Не ожидаю от самого себя, я сел на край кровати и притянул сестру к себе. Прижал голову к груди и пальцами стал поглаживать по светлым волосам.

— Я тебе обещаю, что я защищу тебя, Маша. Слышишь? Ведь так должны поступать старшие братья, — смешок вышел слегка истеричным. — Я буду рядом, и он не посмеет коснуться тебя.

Девчонка кивнула и шепнула:

— Спасибо тебе… братик…

Удивительно, но я быстро к ней привык. Уже через месяц мне казалось, что Маша всю жизнь росла рядом. Эта тихая, стеснительная и пугливая девчонка. Она поверила мне. И почти постоянно жалась ко мне, ища защиты. Не могла заснуть, пока я не пожелаю ей доброй ночи. Не выходила из комнаты без меня, боясь наткнуться на отца. И сторонилась всех одноклассников, которые не очень-то радостно приняли новенькую. Пришлось начистить пару рожь, которые доводили сестру до слёз. Я обещал и я делал. Я всеми силами защищал её. Девчонку, которую лишили детства. Которую мой отец лишил матери.

Но этот урод добрался до неё. Год назад. Когда я оставил её одну в доме с отцом.

— Сашенька, а ты можешь отказаться? — тихо просила она, наблюдая за тем, как я одеваюсь.

— Мышонок, я ненадолго. Просто… Машка, мне ведь оторваться хочется. Там девчонки будут.

— Ой, на тебя и в школе все вешаются, — хихикнула она в кулачок. Я улыбнулся, останавливаясь и пристально глядя на неё. — Что такое? — смутилась она.

— Люблю, когда ты улыбаешься, — признался я. — Значит, я справляюсь с задачей старшего брата.

— Ты самый замечательный старший брат, Саша, о каком только можно мечтать, — глаза сестры засияли. — Иногда… иногда я ловлю себя на мысли, что если бы не случилось всего того… если бы он не нашёл нас с мамой, то я бы никогда не узнала о тебе.

Я промолчал. Потому что сам часто подлавливал себя на таких мыслях. И гнал их прочь, коря себя за эгоизм. Девчонка лишилась матери. Попала под колёса машины и неделю была в коме.

А я мл*** думаю о том, что в моей жизни появился человек, который любит меня и дарит заботу. Чёртов эгоист.

— Я очень сильно люблю тебя, Саша, — будто прочитав мои мысли, сказала мне сестра.

— И я тебя, — отвернулся от неё, чувствуя, как в носу начинает щекотать. — Я постараюсь вернуться быстрее, чтобы ты не боялась.

— Ничего, Саш. Ничего не случится. Уже год прошёл. Он меня не трогает. Что может случиться? — пытается убедить меня, а у самой голос дрожит.

— Ладно, фиг с тусовкой, Машка-мышка, — фыркнул я. — Давай я за картошкой-фри и наггетсами сгоняю, фильм посмотрим.