Милашка для психа - Кристина Зорина

Костя снова открыл дверцу машины.

– Пожалуйста, сядь.

* * *

– Она была одержима мной. Буквально сошла с ума.

Они снова сидели в машине у подъезда, только на этот раз днем, и на этот раз Таня чувствовала себя скорее растерянной, чем убитой горем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Костя протянул Тане телефон, позволяя прочесть переписку.

Хотя, перепиской это было трудно назвать. Алиса писала ему, а Костя не отвечал. В хлестких словах, в оскорблениях, которые тут же смешивались с признаниями в любви и мольбой увидеться, между строк плясало безумие. Каждая буква, каждая точка в конце предложения кричали, просили о помощи.

А еще она слала Косте фото. Своего лица, своего приоткрытого рта. Фото себя голой, мастурбирующей, с раздвинутыми ногами. Заплаканной, смеющейся. Разной.

Таня смотрела на все это и уже не видела в ней себя. Она видела в ней кого-то потерянного, лишенного разума, кого-то, кому нужна была помощь.

– Ты не отвечал ей или все удалил?

– Не отвечал.

– Почему не рассказал Егору?

– Я хотел, – Костя вытащил сигареты из бардачка, покрутил одну в пальцах, но, передумав, убрал. – Алиса приехала ко мне домой, плакала, угрожала, у нее был срыв, и я... Попытался успокоить ее. Сказал, что мы расскажем Егору вместе. Она настояла на том, чтобы сесть за руль. У нее случилась истерика прямо в пути. Мы съехали с дороги, там был обрыв и дерево. Удар пришелся с ее стороны, она умерла на месте.

Костя замолчал, а Таня повернулась к нему и долго рассматривала его лицо. Она пыталась понять, что Костя делает... Ищет себе оправдание? Просто хочет, чтобы Таня знала правду? Или он лжет?

– Продолжай, – сказала Таня.

– А я выжил. Отделался штрафом за передачу руля и лишением водительских прав. Но Егор об этом не знает. Он думает, что я откупился от наказания.

– Почему ты не расскажешь ему?

Костя заглянул Тане в глаза. И взгляд этот показался ей таким откровенным, таким настоящим, что отпали все сомнения. Он улыбнулся горько, взгляд его устремился в окно. Медленно темнело, и Таня вдруг поняла, что, несмотря на работающую на полную мощность печку, ей жутко холодно.

– Он мой лучший друг, Таня. Был им и остается.

– Он заслуживает знать правду.

– Не такую правду. Только не такую. Потому что, несмотря на то, что официальная версия «не справилась с управлением», я знаю, как было на самом деле. Она, действительно, хотела этого. Хотела умереть.

* * *

Таня поднялась к себе и насыпала Джеку корм в миску. Потом составила пакеты на стол и стала раскладывать продукты по полкам холодильника. Она делала это машинально, как будто на автомате. Мысли были там.

С убитым горем Егором (не психом, нет, сейчас нет), с Костей, который все еще считает, что лучше пусть друг ненавидит его, чем варится в еще более глубоком котле из боли. С Алисой, которой просто нужна была помощь.

Где во всем этом была ее роль? Кем была она, Таня? И была ли вообще?

«Ты изменила его, Таня. Ты вернула ему жизнь».

Как же сильно хотелось во все это верить.

Таня взяла телефон в руки. Пролистала список вызовов... За последнюю неделю номер Егора не мелькнул в этом списке ни разу. Возможно, и к лучшему?

Глава 26

Страдания страданиями, а оргазмы по расписанию. С ужасом для себя Таня вдруг обнаружила, что псих приучил ее к сексу. К частому, регулярному, очень страстному сексу, после которого она ходила с трясущимися коленками и ничего вокруг не видела.

Теперь, когда психа в ее жизни больше не было, пришлось вернуться к более привычным методам получения оргазмов.

К своим игрушкам.

Таня осторожно закрыла дверь прямо перед любопытным носом Джека, разделась догола и легла.

Какое-то время она пролежала так, абсолютно голая на прохладных простынях, проклиная свою жизнь за то, что она опять ее живет таким образом.

– Ну привет, – сказала она скромному резиновому дилдо.

Игрушка была обычной. Когда ты долгое время чувствуешь внутри себя живой, настоящий член, тебе не до экспериментов с разными режимами вибрации. Этот был десятисантиметровый, не слишком толстый, с аккуратной головкой и... Все. Ничего лишнего.

Таня долго рассматривала его, как будто забыла, как он выглядел, и решила придумать ему имя.

Тупо, да? Придумывать имена своим фаллоимитаторам. Как будто они были ее лучшими друзьями. Ну а что? Кто-то придумывает имена своим яичкам. А девчонки – сиськам, гордо именуя их «подружками».

Таня подумала, какое имя подойдет этому небольшому парню и решила назвать его Филиппом. Просто потому что знакомых Филиппов у нее в жизни не было, ну кроме Киркорова, хотя, не то чтобы они были знакомы лично...

Короче, Филипп был Тане по нраву. Не раз он выручал ее в дни особой тоски по чему-то твердому и реалистичному. Сейчас Таня взяла в рот головку и пососала.

Закрыла глаза, представляя, что это реальный член и... Нет... Это была ужасная ошибка. Потому что к реальному члену сучка-фантазия подкинула еще и реальное лицо. И вот уже над Таней возвышается псих, толкаясь в ее горло осторожно, бережно, но, в то же время очень уверенно.

Таня выплюнула, перевернулась на живот и зарычала в подушку.

– Да чтоб тебя, псих!

Захотелось плакать.

Но также от увиденной в собственной голове картине возбуждение накатило волной, а соски набухли, как бы намекая, что нужно продолжать.

Несколько раз подряд Таня повторила одними губами «чтоб тебя, чтоб тебя, чтоб тебя», после чего поднесла дилдо к губам и продолжила сосать.

И все.

Псих был с ней. Он был у нее во рту со своим терпким вкусом, он был рядом с ней, он трогал ее за лицо и хватал за волосы, он насаживал ее на себя, и Таня стонала от удовольствия, позволяя погружать в себя член снова и снова.

В какой-то момент эта игра, эта фантазия стала такой яркой, что Таня вытащила член и с закрытыми глазами проскулила:

– Давай же, пожалуйста, трахни меня.

Это было сумасшествие. Да, спасибо, Таня в курсе, что она свихнулась. Но она ничего не могла с собой поделать, даже теперь, после того, что случилось, она так сильно хотела психа, что готова была представлять его во время мастурбации, она почти чувствовала его вкус у себя во рту, она почти ощущала, как он толкается и слышала, как