Развернуться на скорости - Елена Николаева

— Сядь ровно! — рявкает гонщик, догоняя впереди идущие авто. — Ровно сядь, я сказал! Сына крепче держи! — жёсткий приказ, как разряд тока, ударяет по истрёпанным нервам, накаляет их до предела. Автоматически исполняю действие, захлёбываясь очередной порцией панического страха. И не только из-за скорости.

«Почему он зовёт Тима сыном? Неужели знает правду?» — спрашиваю себя. Но как только Женя топит педаль газа в пол, идя на обгон, услышанное выветривается из головы. Давление прижимает тело к креслу. Сплошная полоса тянется нескончаемой белой змеёй, ныряя под колёса спорткара, условно отделяя нас с Тимом от Евгения.

Одним опасным рывком машина производит двойной обгон, проходя с точностью до миллиметра между ослепляющим встречным и движущемся вперёд транспортом. Внедорожник бандитов пропадает из зоны видимости, но всего лишь на короткий миг, затем снова садится на хвост. Всё время, когда нам удавалось отрываться от погони, что-то впереди останавливало, отсекая возможность спастись.

— Знаешь, зачем я садился в болид столько лет подряд, Яна?

— Чтобы быть гонщиком… — не задумываясь, отвечаю.

— Нет. Я просто не мог без этого. Ты мне веришь? Сейчас ты мне веришь?

Каменное лицо, без единой эмоции. Накрепко сцепленные челюсти. Цепкий взгляд и уверенность в каждом слаженном движении — всё это его суть. Жёсткость и нежность, чувственность и непреклонное упрямство — всё очень сильно подкупает, заставляет дрожать перед ним, но не от страха, а от желания быть рядом, касаться его, видеть и слушать…

Не совсем понимая сути его вопросов, киваю, соглашаясь. Но как только краем глаза улавливаю сигналы запрета движения на железнодорожном переезде, тут же осознаю, в чём кроется подвох, смысл озвученного, его безумный план.

— Женя, это самоубийство! — выкрикиваю я, понимая, что он не остановится ни перед чем, только бы добиться желаемого.

Фары внедорожника бандитов заливают салон ослепительным блеском. Это конец! Господи, за что..?

— Тимочка, родной, закрой глазки, — обречённо молю, прижимая ребёнка лицом к груди и следом ору, как ненормальная, едва не подыхая от ужаса. Всё тело бьется в истерике, словно его прижали к электрошокеру.

— Переезд закрыт!!! Тормози!!! Мы же врежемся в «товарняк»! ААААА!!!

— Давай, подрезай уродов! — стальное рычание слышится, словно в бреду.

В глазах резко меркнет свет. Оглушающий треск снесённого на скорости шлагбаума врезается в сознание, заполняет сплошным шумом голову и продолжается нескончаемым гудком поезда. Мощнейший взрыв позади завершает адский аттракцион, посыпая крышу всё ещё летящего автомобиля обломками металла, стекла и камней.

— Мать вашу! Даааа!!! — гонщик бьёт по рулю с садистским удовольствием, приводя меня в сознание своим громовым возгласом. Резко выкручивает на повороте руль, выезжая боком на примыкающую к городу автомагистраль, выравнивает автомобиль и мчит в полнейшей тишине ещё несколько километров по прямой, затем резко бьёт по тормозам, соскальзывая на обочину, тем самым поднимая за собой завесу мокрого гравия.

В салоне повисает минута полного затишья…

Глава 23

Столкновение душ

Евгений

И встретишь ты, когда не ждёшь, и обретёшь, не там где ищешь…

Как чувствовал, что нуждается в помощи. Весь оставшийся день после похорон что-то внутри жрало безбожно душу, не позволяло расслабиться, спокойно дышать.

После обеда наведался в свой новый офис. Стянул с себя «удавку», расстегнул ворот рубашки пошире, закатал рукава и принялся разбирать навалившуюся за пару дней почту. Помимо рекламных кампаний брендов, в которых мне предстоит участвовать в ближайшее время, имеется личный бизнес, требующий максимального внимания и вложения денежных средств. Раньше удавалось управлять на расстоянии, сейчас же, с расширением дополнительных сфер деятельности, необходимо моё очное присутствие.

Полдня занимался делами, рассматривал сводки по прибыли, а мыслями был с ней. Едва не напортачил в документах. Сто раз принимался за договора и сто раз брал паузу, пичкая организм лошадиными дозами кофеина. В конце концов, я вернулся к работе ближе к вечеру, но цифры больше не складывались. Пришлось отложить сметы и набрать номер Яны.

Девчонка, недолго думая, сбросила вызов, затем и вовсе пропала из сети. Внезапная волна ярости накрыла меня с головой, захлестнула настолько мощно, что не помня себя, через минуту я уже мчался к дому Исаевых, вспоминая всевозможные матерные слова и прокручивая в голове предстоящий разговор. Тогда я ещё не знал, что после сегодняшней ночи мне предстоит заняться организацией нашей личной охраны. Опоздай я на секунду, и жизни Яны с Тимом оборвались бы как нити тонкой паутины под натиском мизинца…

«Твою мать!» — опускаю лоб на руль, не в силах разжать одеревеневшие пальцы. Мышцы окаменели, дыхание далеко от нормы, в голове до сих пор вибрируют сотни мыслей, растворяясь в её крике и плаче напуганного мальчишки. — «Найду заказчика, разорву на части голыми руками. Живьём кожу сдеру и заставлю сожрать. Если ещё хоть одна тварь к ним прикоснется, грех на душу возьму, но не оставлю безнаказанной…»

Яна

Гудок паровоза всё ещё стоит в ушах. Ужас не отпускает. Это чувство острыми когтями вцепляется в каждую клеточку моего тела и вынуждает трястись. Даже последние несколько километров без погони не в силах внушить мне спокойствие, не смотря на то, что гонщик с нами рядом.

Начинаю задыхаться в душном салоне. Здесь очень тесно. Воздух, наполненный запахом новой кожаной обшивки, забивает легкие, провоцируя тошноту. Даже дырка в стекле от пули, сквозь которую струится свежий воздух, не помогает насытиться кислородом.

Бедный ребёнок уснул. Отключился у меня на груди, как только выскочили на ровную автомагистраль. Ему хватило пары минут, чтобы притихнуть в воцарившийся тишине.

Опускаю дрожащие пальцы на дверную ручку, поглядывая на Женю. Мужчина словно окаменел. Лишь частое и тяжёлое дыхание подсказывает мне, что он всё ещё жив, как и мы.

Слегка надавливаю ладонью на рычаг и тотчас вздрагиваю от негромких щелчков. Даже этот незначительный шум бьет по нервам сродни оглушительному взрыву. Тишина настолько невыносимо давит на грудь, что я готова взорвать её рыданием прямо сейчас.

— По… по… подержи р-ребёнка, п-пожалуйста… — начинаю заикаться, наполняясь до краев подступающей истерикой. Шок, притупивший её на