Любовь по Нерасчету - Мари Князева

— Спасибо. Ты настоящий друг.

Глава 18. Взаимопомощь

София

Олег позвонил мне по дороге домой:

— Хочу попросить тебя кое о чём. Помнишь, мы договаривались о взаимопомощи?

Не скажу, что испытала восторг: всё-таки неделька выдалась непростая, а у меня и выходные рабочие. Но если обещала:

— Конечно. Проси.

Он театрально вздохнул:

— Тут такое дело… Моя сестра хочет сходить на встречу выпускников, а её муж, как назло, именно сейчас уехал в командировку. Думаю, специально, чтобы с дочкой не сидеть. Короче, эту четырёхлетнюю мамзель совершенно не с кем оставить. В последней судороге отчаяния сестра обратилась ко мне. Они с одноклассниками пять лет не собирались, и неизвестно, соберутся ли когда-нибудь ещё.

Я хихикнула. Выражается как витиевато…

— Ты случайно копирайтером не работал в качестве эксперимента?

— Да кем я только не работал! Короче, ты поможешь мне выжить этим вечером в компании с чертёнком в ангельском обличье?

— Ну конечно, не вопрос! А где это всё будет происходить?

— Честно говоря, я подумал, что, может, у тебя было бы удобнее: наверняка у вас сохранились какие-нибудь девчачьи игрушки… У меня-то совсем нечем занять эти пятнадцать килограмм чистого счастья…

Я подумала, что его сестра могла бы и предоставить помещение для пестования своего ребёнка, но кто знает, может, к личной жилплощади она относится ещё щепетильнее, чем к собственному чаду. Такое бывает. В общем, я не стала высказываться на эту тему и согласилась. Решила, что маме и Дашке будет даже приятно немного понянчить маленькую девочку. Это ведь всего один вечер…

Только я положила трубку, как неожиданно позвонил шеф:

— София, возьми, пожалуйста, с собой завтра вечернее платье из тех, что покупала на днях.

— Хорошо, возьму. А зачем?

— Сходим куда-нибудь вечером.

Каким вечером — непонятно. Прибываем-то мы в Р-ск рано утром и вечером того же дня отбываем обратно. Я забронировала две отличные смежные каюты на роскошном речном лайнере. Не люкс (люкс был занят), но вполне достойно: с индивидуальными душевыми и даже мини-баром. Однако с начальством, как известно, лучше не спорить.

— Сколько ты уже у меня работаешь?

— Почти три недели.

— Прекрасно. Это надо отметить.

Я удивилась:

— Какая-то некруглая дата. Если бы хотя бы месяц…

— Какая разница, если хочется отметить?

— Действительно, в этом случае длительность не имеет значения.

— Ты отлично справляешься со своей должностью.

— Спасибо, Никита Андреевич.

— Какие планы на вечер? — спросил он непринуждённо. Как будто мы друзья или даже встречаемся. Но отказываться от ответа я сочла невежливым, босс всё-таки.

— Буду помогать Олегу нянчить племянницу.

Никита Андреевич удивлённо приподнял брови:

— Вы с ним так подружились?

Я пожала плечами:

— Даже не знаю, как-то само получилось. Мы ведь работаем вместе — нужно поддерживать коллективный дух. Потом одно за другое… Мне сложно отказать, когда человек искренне просит о помощи.

— Я тебя тоже просил… помнишь, о массаже?

Я мгновенно залилась краской.

— Это немного другое. Слишком… интимное.

— Значит, ради моей племянницы ты бы поехала ко мне?

— А у вас есть племянница?

— Не увиливай от ответа.

Я вздохнула:

— Конечно. Я ведь ваша личная ПОМОЩница. Не вижу причин отказать вам в ПОМОЩи с племянницей.

— София, ты тоже можешь обращаться ко мне за помощью в любом вопросе. И я не стану искать причины для отказа.

Почему-то я опять почувствовала прилив удушья. И благодарности, и неловкости, и страха. Не так-то, знаете ли, просто удерживаться от тёплых чувств к человеку, который столь любезен. Чтобы облегчить себе задачу, я вспомнила события всего лишь трёхдневной давности. Ведь не далее как во вторник шеф вёл себя, как настоящий дракон-ТИРАНозавр. И эти перепады настроения уже начинали меня утомлять.

— Спасибо, Никита Андреевич. Вы и так сделали для меня слишком много, взяв на эту работу.

Он пробормотал что-то неразборчивое, но когда я переспросила, повторять вслух отказался.

— Желаю тебе хорошего вечера, и не забудь завтра взять платье, — напутствовал он меня на прощание.

Олег приехал уже через полчаса, с очаровательной маленькой девочкой. Это была чистая прелесть: огромные голубые глаза с пышными, но не очень тёмными ресницами, пухлые щёчки и восхитительные мягкие кудряшки. Белое платьице с принтом из сладостей и единорогов отлично дополняло образ. Спрятанный во мне материнский инстинкт, мнивший, что он вполне удовлетворён воспитанием сестры и работой в школе, вопил, как сирена: "Я хочу такое чудо себе в личное пользование!!!" Хотя, на самом деле, кто кого использовал — большой вопрос.

Алёнка — так звали племяшку Олега — явно знала о собственной неотразимости и чувствовала себя хозяйкой положения. Правда, делала она это с таким обаянием и непосредственностью, что невозможно было сердиться. По крайней мере, у меня не получалось. С Дарьей другая история. Она вернулась с прогулки часов в семь и, войдя в свою комнату, которая по совместительству являлась комнатой мамы и гостиной, обнаружила там настоящий бедлам: разбросанные тетрадки, книжки и альбомы, старые куклы сестры и новые плюшевые мишки — подарки от поклонников (как я полагаю). Алёна всё расставила и разложила в каком-то своём, ей одной известном порядке и царствовала в этом мире хаоса, как древнегреческая Эрида. Может, всё и закончилось бы мирно, но среди разбросанных вещей Даша нашла свой личный дневник (который никто не собирался читать, мамой клянусь!), раскрытый на середине, обильно присыпанный крошками от печенья и дополнительно украшенный каплями черносмородинового варенья. Сестра побледнела, как лист бумаги, и взорвалась, как сверхновая, обдав всех ледяным пламенем праведного гнева.

— Как так можно?! Это же личные вещи! И вы ещё будете учить меня вежливости и такту?! — и так далее