Пилон для пилота - Зоя Анишкина

– Стас, тебе не кажется, что ты охренел? Может, для тебя эта работа не так уж важна и по утрам ты размазываешь черную икру по цельнозерновому хлебцу, но у меня другая ситуация.

Забыл, что хотел сказать до этого. Какая такая ситуация? О чем она вообще говорит? Девушка распалялась все больше.

– Я и так каждую копейку считаю, работаю в твоем темпе, хотя иногда чувствую себя бессмертным полудохлым пони, а ты еще и такие фортеля выкидываешь!

Смутился. Для меня финансовая сторона давно перестала быть столь важной, как и для тех немногих людей, с кем общался. Можно сказать, что я был по-своему богат и действительно не считая деньги.

А вот девушка, очевидно, была по ту сторону жизни. Там, где люди могут в чем-то нуждаться и откладывать. А я-то по глупости подумал, что обидел ее.

Но сейчас, глядя в эти по-настоящему расстроенные глаза, почувствовал, что внутри заворочалось что-то новое. Совесть. Кажется, так называют это чувство. Решился спросить.

– Ты что, копишь на что-то?

Прозвучало глупо, но внезапно мне стало крайне любопытно заглянуть не просто под ее форму, но внутрь ее жизни. Она закатила глаза и раздраженно пояснила:

– Ну не думаешь же ты, что я вечно буду стюардессой, брошу танцы и стану блюсти твою добродетель? Я снова собираюсь открыть школу танцев. Для этого нужно иметь определенный капитал.

Она раньше говорила что-то про пожар и сгоревшую студию. Интересно, а каково это, когда ты достигаешь заветной цели, а потом раз – и все. И тебе приходится заново проходить все этапы на пути к желаемому.

Девушка раскрывалась для меня с новой стороны. И это было странно. Умная, остроумная, работящая. А еще потрясающе обаятельная и красивая. Зря я раньше не заглядывал во внутренний мир женщин, с которыми просто спал, может, кто-нибудь и зацепил бы меня так же, как она.

Внезапно даже для самого себя произнес:

– Давай я помогу. Сколько тебе нужно денег? У меня много накоплений, дам тебе беспроцентную ссуду, а отдашь, как начнешь зарабатывать. Или можешь вообще не отдавать.

Кажется, Руслана не ожидала такого поворота событий. Ее пухлые губы приоткрылись, а глаза широко распахнулись от удивления. Она теребила краешек пиджака.

Мне нравилось, как сидит на ней летная форма, очень. Именно пиджак, блузка и юбка-карандаш. Еще у них были розовые платья и какие-то кофточки, но именно этот комплект ей шел больше других.

Девушка приходила в себя. Выражения на ее лице менялись со скоростью света. Удивление, неверие и в, самом конце, смущение. Ее щеки окрасил нежный румянец, делая Руслану еще привлекательнее, если это возможно. Она сказала, снова теребя край пиджака:

– Спасибо, конечно. Твое предложение очень неожиданное, но приятное. Только я не привыкла впрягаться в долговую кабалу и рисковать чужими деньгами. Предпочитаю сама заработать на свой танцкласс и оборудование.

Она нервно заправила за ухо локон, но тот снова выбился. Упрямая. И невероятно гордая прекрасная девушка.

Повинуясь порыву, заправил проказливую прядь волос. Она дернулась и посмотрела на меня так странно, словно впервые видела. А я не выдержал и наклонился к ней, на секунду задержавшись около ее губ.

Руслана сжалась и прошептала:

– Мы не должны. Если нас увидят, то тебя уволят.

Улыбнулся и хмыкнул:

– Мы аккуратно, если других возражений нет…

Не дал ей договорить: аккуратно прижался к мягким губам. Ну я же живой человек. Как можно устоять, когда рядом такая женщина? Правильный ответ: никак.

Руслана окаменела, но руки выдавали все. Они предательски дрожали и буквально раздирали край треклятого пиджака. Взял их в свои и заставил отпустить ни в чем не повинную ткань.

Девушка попыталась отступить назад, но уперлась в дверь. В мою голову лишь мельком прокралась мысль, что ситуация и вправду рискованная. Но видит Бог, как же мне не хватало этого!

Не хватало ощущения мягкости и податливости ее пухлых губ. Нежности кожи и твердости духа. Совсем уже крыша поехала с этим вынужденным воздержанием.

Через силу заставил себя оторваться, понимая, что мне срочно нужно сесть за штурвал. Иначе кто-нибудь непременно заметит мою совершенно не братскую реакцию на девушку.

Руслана распахнула глаза, прикрытые во время нашего короткого, но чувственного поцелуя. Они блестели. А прядка снова выбилась. Тихо сказал:

– Кажется, тебе нужно поправить прическу.

Она было открыла рот, чтобы возразить, но тут дверь сзади нее отворилась, и мое наваждение едва ли не выпало из кабины. За спиной девушки стоял Сергей и рассыпался в извинениях.

Я поспешил сесть за штурвал и с раздражением наблюдал, как он помогает девушке. Слишком уж эта помощь была вычурной, а улыбка Русланы – наигранно-лучезарной.

– Ничего, ничего! Спасибо большое, что дали нам поговорить. Мы все выяснили, и, думаю, Стас согласится со мной, что ему срочно нужно кое-что сделать. Чтобы перестать на людей бросаться.

Мой коллега сделал грудь колесом, раздражая меня все больше. Не знаю, что он там себе напридумывал, но давать волю очередным сплетням я не был готов.

– Да, Руся, с удовольствием посещу твоего психолога. Раз тебе так помогло, то и я должен справиться.

К девушке тут же вернулся боевой настрой, и я видел, как возмутили ее мои слова. А что ты ждала? Минутная слабость позади, возвращаемся к прошлому режиму!

При этом оба прекрасно понимали, о чем идет речь. На секунду мне стало даже любопытно, как она собирается решить вопрос с моим перевозбуждением. В конце концов, мы вполне можем проводить время вместе, и теперь никто не скажет, что это ненормально. Родственники ж.

Только я был на сто процентов уверен, что если еще раз предложу ей стать моей любовницей, то после этих слов очнусь в больнице, весь переломанный и с шестом, засунутым мне в какое-нибудь оригинальное место. Она может.

Да и все равно рисковать не хотелось. «Нельзя», оно и в Африке «нельзя». Мало ли… Как я говорил, что еще не родилась та женщина, которая сравнилась бы с любимым небом.

– Тогда договорились, братик: как