Ребёнок магната. Не.Разлучные (СИ) - Лесневская Вероника

— Прекрасно. Прибавим еще пару пунктов к вашим акциям, — хохмит Шторм в ответ. — На пышную свадьбу вам заработали. Теперь еще на медовый месяц, — хмыкает с сарказмом.

— Пошел ты, — беззлобно бросает Ян.

— До связи, друг. Будут обзванивать СМИ, — деловито произносит Вадим.

Оборвав звонок, Ян устало откидывается на спинку кресла. Массирует переносицу, поглядывает на меня напряженно. Ждет моего взрыва. И готовится тушить пожар.

Но если гореть, то вместе с Яном, а не против него.

— Извини, малыш, но некоторое время будет происходить вот такая дрянь, — выдыхает он виновато.

— Что вы натворили с Вадимом? Ни на минуту тебя оставить нельзя, — перевожу все в шутку.

Хихикаю и плавлюсь в его объятиях, когда он сгребает меня в охапку, удобнее устраивая рядом с собой.

— Я ведь рассказывал, что в СМИ просочилась информация о твоей беременности, — киваю, а Ян запускает руку в мои волосы, перебирает локоны, словно это его личный антистресс. — Кстати, Вадим выяснил, кто источник. Александра Левицкая сообщила. Видимо, через персонал клиники выведала. И приукрасила тоже она, рассказав о наших родственных связях.

— Она ведь все еще под стражей? — вздрагиваю при упоминании ее имени.

— Да, безусловно. Как и дядя Алекс. Следствие продолжается, — заметив, как я покрываюсь мелкой дрожью, Ян поглаживает меня по голове. — Но не беспокойся, Александре придется задержаться на какое-то время. В продуктах, которые тебе передали, обнаружили следы вредного для беременных вещества. А на упаковках — отпечатки тетки. На допросе она призналась, что пыталась избавиться от ребенка. Только называла тебя именем твоей бабушки. Амалия.

— Боже, неужели она так сильно ненавидела мачеху? — всхлипываю я.

— Похоже на то, — заботливо проводит рукой по моей щеке. — Обмолвилась и о том, что подменила лекарства в аптечке Адама. Сказала, что Алекс поручил ей это сделать. Тот пока что все отрицает. Но его выгода очевидна…

— Дядя Алекс готов был собственного отца отравить ради наследства? — не могу поверить. Слишком дико.

— Чужими руками. Да. Но за ним тянется такой шлейф преступлений, что даже если не удастся доказать его причастность к покушению, все равно закроют его надолго. Скорее всего, все-таки вышлют в Канаду. И там местные власти упекут его за решетку, — Ян останавливается на некоторое время, и эта пауза угнетает. — С Александрой сложнее. Медсестра, которая тебе пакет принесла, подтвердила, кто именно его передал, и готова свидетельствовать на суде. Но много тетке за это не дадут. А больше ничего толком выведать не удалось. С каждым допросом Александра становится все более невменяемой. Начинает вспоминать прошлое, путается в показаниях. Не знаю, что будет дальше. Но наказания она не избежит, я это тебе лично гарантирую, — гаркает яростно.

Накрываю ладонью его внезапно сжатый кулак.

— Насколько я понимаю, скандал в СМИ — это наша меньшая проблема? — ухмыляюсь горько.

— Вообще не проблема, — целует меня в висок. — Шторм выслушал нашу с тобой историю, а потом выбрал из нее самые острые и, на его взгляд, душещипательные моменты. Перевернул все и выставил так, что мы чуть ли не мучениками предстали. И борцами за вселенскую справедливость, — прыскает смехом Ян, и я вторю ему. Мы оба явно слишком перенервничали и теперь не можем вести себя адекватно.

— Почему мне не показали передачи? Я-то думала, там грязь льется, и ты поэтому меня держишь в неведении. Беспокоишься о моих чувствах, — недоуменно пожимаю плечами.

— На протяжении недели я телеканалам комментарии давал. А потом Вадим следил, чтобы все было преподнесено в правильном свете. Но я дико боялся, что он оплошает — и повторится история, подобная той, что случилась с Анной. Я перестраховался, ёжик. Простишь меня? — чуть ли не умоляет, а я вздыхаю тяжело. — Да и там такой бред, — выдает со смешком. — Часть ты слышала, пока мы к машине пробирались.

— Там романтично все было, — фыркаю я.

— Мой колючий ёжик, — тянет нежно, — когда ты у меня романтиком стала?

Слабо хлопаю его ладошкой по прессу, но Ян перехватывает мою руку. Подносит к губам, целует.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что Вадим об акциях говорил? — вспоминаю я. — К чему это он?

— После серии сюжетов акции компании резко подскочили вверх. И у нас выстроилась очередь из желающих заключить контракты. Так что готовься ставить подпись. После изучения бумаг, конечно же, — вовремя спохватывается Левицкий. — Не понимаю, как это работает, но партнеры начали доверять нам. Я добивался этого с того момента, как Адам передал мне дела. И только сейчас процесс пошел.

* * *

Окончательно успокоившись после новостей Яна, я наконец обращаю внимание на пейзаж за окном. И абсолютно не узнаю местность. Густые кроны деревьев, сочная зеленая трава, дикие, неостриженные кусты и… озеро. На мгновение мне кажется, что мы перенеслись в Россию. В тот самый домик, где все началось. Но я отгоняю от себя наваждение.

Мы до сих пор в Польше — понимаю это по указателям. Но где конкретно?

— Мы разве не в особняк едем? Опять скрываешь от меня что-то? — надуваю губы.

— Не скрываю, — Левицкий касается пальцем кончика моего носа. — Это сюрприз.

Автомобиль паркуется возле загородной дачи. Охрана оставляет нас, отправляясь к дому. Будто у них негласный приказ: «Не мешать».

Ян выходит и подает мне руку. Покидаю салон и замираю на мгновение: настолько красиво вокруг. Вдыхаю порцию свежего, чистого воздуха. Поглаживаю живот, потому что это стало моей привычкой.

— Ма-ма Ми-ка, — со стороны озера мчится ко мне Даниэль.

Приседаю, чтобы принять его в объятия и расцеловать. Всматриваюсь вдаль и замечаю в беседке у водоема Адама. Выпрямляюсь, обхватывая ручку Дана своей. Едва завидев меня, дед сразу поднимается и тоже направляется к нам.

— С возвращением, внучка, — хохочет хрипло. — Как там мой правнук? — серым взглядом указывает на живот.

— Я девочку хочу, — спорю из вредности.

— Так уж и быть, примем девочку, — издевается дед. — Я скучал, малышка Мика.

Сдаюсь и подбегаю к нему, чмокая в морщинистую щеку.

— Идем обедать. На природе всегда хороший аппетит. Откормим худую Мику и правнука, — опять меня задевает, но я не обижаюсь. — Да, Данчик? — подмигивает малышу.

— Да, — кивает тот и бежит к беседке. — Ма-ма Ми-ка, — зовет меня.

Словарный запас у мальчика пока еще невелик, а среди польских слов порой проскальзывают русские. Но прогресс определенно есть. И это настраивает на лучшее, дает надежду.

— Надолго мы здесь? И зачем? — украдкой спрашиваю Яна, когда Адам отходит от нас.

— Здесь мы будем прятаться от журналистов, — объявляет тот. — И от всего мира, — притягивает меня к себе. — Наш с тобой оазис. Вернемся в особняк, когда волнения стихнут и интерес к нам угаснет.

Глава 28

Три месяца спустя. Особняк Левицких

Доминика

— Только не розовый цвет! — возмущенно вскрикиваю я, отбирая у Яна каталог с вариантами дизайна детской.

Мы вдвоем сидим прямо на полу в пока еще пустой комнате. Вокруг носится Дан. Убегает куда-то, а потом возвращается с кучей игрушек в руках. Вываливает их рядом с нами, а сам мчится за следующей партией.

— Помогает обустроить детскую для будущей сестренки, — с нежностью провожаю малыша взглядом, а сама укладываю ладонь на заметно округлившийся живот.

— Так почему не розовый? Девочка же, — недоумевает Ян. Тянется к каталогу, но я не позволяю ему забрать. И тогда он обнимает меня за талию. — Вчера УЗИ подтвердило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вспоминаю трепетные минуты, когда мы вдвоем вглядывались в черно-серые разводы на мониторе. И голос врача: «Девочка».

Вздыхаю судорожно, но тут же возвращаюсь к теме нашего спора.

— Не хочу. Можно ведь выбрать нейтральные цвета? Салатовый, он работоспособность, говорят, повышает. Или фиолетовый, — барабаню пальчиком по страницам.

— Как решишь, ёжик, — сдается Левицкий и чмокает меня в щеку. — Потом просто покажешь, что выбрала, и я все сделаю.