Розамунд Пилчер - Фиеста в Кала Фуэрте

— Ты его любишь?

— Вчера я задала вам тот же вопрос, но вы не ответили.

— Тут есть разница. Мы говорили о моем прошлом, а это — твое будущее.

— Да, понимаю. Потому это все так важно. — Джордж не ответил. Селина подняла руки и расстегнула золотую цепочку. Кольцо соскользнуло; Селина подхватила его и надела на палец, а потом снова застегнула цепочку на шее. Все ее движения были продуманными и четкими. — Нехорошо заставлять Родни ждать.

— Да, конечно. Садись в шлюпку, а я поплыву следом на этой посудине. Только не исчезай, не попрощавшись.

— Я никогда так не поступлю. И вы это знаете.

На террасе Родни стало жарко. Он бы мог снять пиджак, но под пиджаком были подтяжки, демонстрировать которые Родни считал неприличным и поэтому, встав с кресла, перешел в прохладную комнату. Там он принялся расхаживать из угла в угол, пытаясь разобраться в необычном дизайне дома, и не заметил появления Селины, поднявшейся по ступеням террасы и остановившейся на пороге.

Лишь когда она его окликнула, Родни обернулся. Селина стояла в дверях. Родни уставился на нее, не веря своим глазам. Он не мог понять, как за столь короткое время можно было так измениться. Вместо довольно бесцветной блондинки с бледным лицом, оживляемым только ярко-голубыми, как у сиамской кошки, глазами, он увидел загорелую девушку с распущенными мокрыми волосами и в купальнике, показавшемся ему воплощением дурного вкуса. Огромная белая кошка, гревшаяся на солнышке на террасе, подошла и стала нежно тереться о Селинины голые ноги.

В воздухе повисло странное напряжение. Наконец Селина сказала:

— Привет, Родни. Что за сюрприз! — Она попыталась произнести эти слова обрадованно, но восклицание увяло на последнем слоге.

— Сюрприз, — сказал Родни. — Так и было задумано. — Не верилось, что он несколько часов назад вылетел из Лондона, просидел всю ночь в теплом темном костюме, спустился из деревни в Каса Барко по каменистой дороге. Его башмаки, правда, были запорошены белой пылью, однако в остальном Родни выглядел так же безукоризненно, как всегда. Подойдя к Селине, он положил руки ей на плечи и нагнулся, чтобы ее поцеловать, но не удержался от укоризненного замечания: — Что это на тебе надето?

Селина пожала плечами.

— Больше мне купаться не в чем.

На террасе висел старый купальный халат, Селина сдернула его с веревки и надела. Халат был жесткий от соли, пересохший от долгого пребывания на солнце и пропитан запахом Джорджа. Селина плотно в него завернулась, и почему-то ей сразу стало очень уютно и совсем не страшно.

Родни сказал:

— Как ты могла уехать, ничего не сообщив?! Я с ума сходил.

— Я же знала, что ты в Боурнмауте.

— Я позвонил тебе, как только вернулся в Лондон, и Агнесса сказала, где ты. — И добавил: — Разумеется, я вылетел первым же самолетом.

— Очень мило с твоей стороны.

— Как насчет возвращения домой?

— Я хотела вернуться раньше, но в аэропорту меня обокрали, и я не могла купить обратный билет.

— Надо было немедленно телеграфировать, и я бы тут же перевел деньги.

— Я... мне не хотелось тебя беспокоить. Кроме того, — добавила она, решив быть до конца честной, — я вообразила, как ты скажешь: «Я тебе говорил!» Ты был прав, а я — не права, и Джордж Даер... не мой отец...

— Я так и предполагал.

— Но согласись, мне нужно было самой убедиться... — Это была мольба о прощении, однако Родни предпочел ничего не заметить.

— И все равно я считаю, что тебе следовало поручить это мне.

— Да ведь я просила тебя со мной поехать. Я очень хотела... ты сам не захотел.

— Не захотел? Не смог. И ты это знаешь.

— Ты мог отложить встречу с миссис Не-знаю-как-там-ее.

— Селина! — Родни был потрясен и — возможно, лишь сейчас — понял, что изменения коснулись не только внешности его невесты: они куда глубже и серьезнее.

Селина набрала воздуху в легкие.

— Все равно я ни о чем не жалею. Я рада, что приехала, хотя Джордж и не мой отец. И, если меня спросят, скажу, что в любом случае поступила бы точно так же.

Это был вызов, но, прежде чем Родни успел обдумать ответ, к ним присоединился Джордж Даер; поднявшись по ступенькам на террасу и взяв на руки Пёрл, он непринужденно вмешался в разговор.

— Ну что, все о'кей? Любящие сердца вновь соединились... Теперь, полагаю, надо выпить по глоточку, чтобы остудить страсти.

— Я не буду пить, спасибо, — сухо сказал Родни.

— А сигарету?

— Нет, пока не хочу. — Родни прочистил горло. — Я сказал Селине, что хорошо бы нам поскорее вернуться в Лондон. В гостинице «Кала Фуэрте» меня ждет такси; можно ехать прямо в аэропорт.

— Вы очень предусмотрительны, — заметил Джордж.

Родни бросил на него быстрый взгляд, заподозрив в этих словах иронию, но темные глаза Джорджа были совершенно серьезны. На всякий случай Родни все же пропустил последнее замечание мимо ушей и повернулся к Селине: — Пожалуй, тебе пора собираться. Где ты остановилась?

Воцарилось долгое молчание. Родни смотрел на Селину, Селина переводила взгляд с Родни на Джорджа и обратно. Джордж невозмутимо поглаживал Пёрл.

— Здесь, — сказала Селина.

Родни заметно побледнел.

— Здесь?

— Да. Здесь. В Каса Барко.

— Ты здесь спала?

— Мне больше некуда было пойти...

Селину слегка передернуло; Джордж понял, что она волнуется. Родни, однако, этого словно бы не заметил и заговорил ледяным тоном:

— А тебе не кажется, что это несколько неприлично?

Джордж внезапно бросил Пёрл на ближайший стул и ответил, опередив Селину:

— Я так не считаю. Не забывайте, что Селина, как-никак, моя родственница.

— Весьма далекая, чего не следует забывать. Да и не в том дело.

— А в чем?

— У вас в доме появляется — нежданно, негаданно — совершенно незнакомая девушка, и вы ее у себя оставляете, и сами не уходите, и, как я успел заметить, спите практически в одной комнате. Возможно, вы не дорожите своей репутацией, это ваше личное дело, но ради Селины могли бы что-нибудь придумать.

— А если мы этого не хотели? — усмехнулся Джордж.

Хладнокровие покинуло Родни.

— Мне очень жаль, мистер Даер, но мы говорим на разных языках. Я нахожу ваше поведение недостойным.

— Что ж поделаешь...

— Вы всегда пренебрегаете общепринятыми нормами поведения?

— Да, всегда. Я не считаю их для себя обязательными.

Родни внезапно захотелось сбить его с ног, но потом он решил, что Джордж этого не достоин и заслуживает только презрения. Он демонстративно повернулся к Селине.

— Селина... — Ее опять затрясло. — Все это мне крайне неприятно, но я готов поверить, что ты ни в чем не виновата. И готов обо всем забыть, однако прежде хотел бы убедиться, что никакие слухи не просочатся в Лондон.