Ники Пеллегрино - Итальянская свадьба

Они уже ждали меня. Едва я переступила порог, они провели меня наверх в комнату, где мне предстояло спать, и оставили меня там с кувшином холодной воды и тщательно выглаженным квадратиком белого холста в качестве полотенца. Я с удовольствием осталась одна. Готовясь ко сну, я мечтала только о том, чтобы поскорее свернуться калачиком на постели и грезить о поцелуях Беппи.

Как и обещал, Беппи зашел за мной на следующее утро чуть свет, а точнее, заехал на мотороллере, одолженном у двоюродного брата. Он победоносно улыбался:

— Поехали, Катерина. Я отвезу тебя на пляж.

— Но ближайший пляж, кажется, в нескольких милях отсюда? — нерешительно спросила я. — Разве нам не придется снова вернуться туда, откуда я приехала на автобусе, сначала по этому жуткому серпантину, а потом через туннели?

— Не дергайся по пустякам. Все будет нормально. Я уже тысячу раз это делал.

— Ну ладно, — согласилась я. — Только не гони слишком быстро.

Выбранный им пляж со всех сторон окружали скалы, и покрыт он был не песком, а мелкой галькой. Мы пробыли там целый день, купались в маленькой бухточке, загорали, лежа рядом на солнце. Когда он втирал масло мне в плечи или прикасался губами к моей обнаженной спине, я воспринимала это как нечто совершенно естественное и не ощущала ничего похожего на неловкость, которую испытывала всякий раз, оказываясь на пляже с Джанфранко.

Обедали мы в кафе на вершине скалы, в тени пиний. Завернувшись в полотенца, мы с аппетитом жевали пиццу со свежими помидорами и базиликом, запивая ее каким-то напитком с привкусом сладкого лимона. Именно там Беппи в первый раз сказал мне, что любит меня, и я, отвечая, что тоже его люблю, чувствовала, как внутри забурлили пузырьки счастья.

— Только мне совсем нечего дать тебе, Катерина, — печально сказал он. — Ты сама видела, как я живу.

— Все это ничего не значит.

— Нет, значит, — настаивал он. — В конечном счете это очень много значит.

— Все, чего мне хочется, — это быть с тобой.

— В Равенно?

Я подумала о низеньком домике из двух комнатушек у подножия горной деревни. Он был прав; я не смогла бы там жить.

— Но ведь ты говорил, что собираешься вернуться в Рим?

Беппи смутился:

— Сам не знаю, что делать. Мама, как ты видела, по-прежнему очень больна, и было бы несправедливо с моей стороны свалить все заботы о ней на Изабеллу. Но с другой стороны, в Равенно для меня нет работы.

— А что, если тебе попробовать найти работу здесь, на побережье?

— На лето еще может быть, но зимой здесь все вымирает.

— Тогда возвращайся в Рим, — эгоистично настаивала я. — Твоя мама поправится. Пожалуйста, пожалуйста, возвращайся.

— Там видно будет, — улыбнулся он. — Давай пока не думать об этом. Лучше спустимся к пляжу и насладимся остатком дня.

Я, последовав его совету, пыталась расслабиться, лежа рядом с ним на полотенце и подставив спину последним лучам уходящего солнца, но голова моя была забита мыслями и планами. Мы обязательно найдем способ быть вместе, решила я.

На следующий день мы остались в Равенно, и Беппи повел меня гулять по городку. Это было унылое, безжизненное место: одни полуразвалившиеся лачуги да старики, смотревшие на всех незнакомцев с неизменным подозрением.

— А где же вся молодежь? — спросила я у Беппи.

— Уехали в поисках работы. Одни — в Америку или Англию, другие — не дальше Рима или Неаполя, как я. Здесь для нас ничего нет.

— А ты поехал бы в Англию? — с надеждой спросила я.

— Когда-нибудь, конечно, я был бы не прочь там побывать, но кто тогда позаботится о маме и Изабелле? Да и потом, все говорят, что там холодно, а стряпня просто несъедобная.

Я уже четыре дня провела в Равенно и как раз помогала Изабелле на огороде, когда мы услышали, как кто-то подъехал к дому на машине.

— Кто бы это мог быть? — с удивлением спросила Изабелла, бросив лопату. А потом ее лицо озарилось улыбкой, и она завизжала:

— Джанфранко, неужели это ты? Наконец-то ты приехал домой!

Она подбежала к нему и обхватила руками его дородную фигуру. Увидев его новенькое сверкающее авто, она снова завизжала и недолго думая прыгнула на переднее сиденье. Водрузив ноги на приборную панель, она потребовала:

— Ну-ка, прокати меня с ветерком.

Но, похоже, Джанфранко это нисколько не впечатлило. Он смотрел на меня:

— Вот, значит, где ты все это время пряталась, Катерина.

Я старалась не показывать разочарования, вызванного его внезапным появлением.

— Да, я приехала сюда, чтобы навестить Беппи.

— И, как я слышал, поселилась у моих родителей.

— Здесь для меня не нашлось свободного места.

— Джанфранко! — снова окликнула его Изабелла. — Ты вполне можешь поговорить с англичанкой позже. Это меня, а не ее ты несколько месяцев не видел. Ну же, прокати меня!

— Ладно, ладно, подожди пару минут. И почему ты вечно такая шумная, Изабелла?

На мгновение она растерялась, а потом парировала:

— А как еще мне привлечь твое внимание? Так ты дашь мне ключи? Позволишь мне сесть за руль? Ну же, Джанфранко, я еще никогда не водила машину.

Глядя им вслед, я поняла, что ненавижу Джанфранко. Это чувство застигло меня врасплох, потому что я еще ни к кому не испытывала ничего подобного.

Я хотела рассказать Беппи кое-что о Джанфранко. Но они дружили с самого детства, он бы и слушать не стал о нем ничего плохого.

Беппи отправился на рынок, чтобы купить свежего мяса к ужину, потому что предпочитал сам выбирать продукты. Когда он вернется, то будет рад видеть Джанфранко, сказал он. Я не хотела испортить ему радость встречи.

Оглядываясь назад, я жалею, что промолчала. Если бы я только знала тогда, что произойдет, обязательно сказала бы ему все, что думаю о его закадычном друге.

Разумеется, на другой день Джанфранко пожелал, чтобы мы все вчетвером поехали на его машине купаться. Изабелла оживилась, а Беппи обрадовался, так как это означало, что мы сможем проехать вдоль побережья — туда, где были пляжи лучше тех, куда он меня возил, песчаные и очень живописные.

— Там так красиво, Катерина, вот погоди, увидишь, — радостно повторял он.

Я устроилась на заднем сиденье рядом с Изабеллой. Всю дорогу она подскакивала вверх-вниз как мячик и распевала песенки. Надо сказать, жизнь не баловала ее радостями. С утра и до вечера она хлопотала по дому и ухаживала за больной матерью. Так что я с удовольствием смотрела, как она веселится, и тоже пыталась улыбаться и подпевать ей.

Изабелла не отлипала от Джанфранко, хотя я видела, что она ему совсем не нравится. Когда мы спускались по крутой тропинке с вершины утеса к пляжу, она почти насильно взяла его за руку, а потом расстелила свое полотенце рядом с ним. Но я знала, что Джанфранко не сводит с меня глаз. Он болтал с Беппи, сплетничая об общих знакомых из отеля и хвастаясь своей машиной. Но смотрел только на меня.