Дмитрий Грунюшкин - Цветы на снегу

Евгений скрипнул зубами и досчитал до пяти, чтобы не сорваться.

— Мы вернем десять.

— Не пойдет, дорогой, — хищно улыбнулся представитель кредитора. — Эти деньги были выдернуты из оборота, а значит, получить их обратно в том же количестве для нас означает потери. Мы всегда закладываем три процента дневных для таких случаев. Деньги твоя баба получила неделю назад. То есть завтра ты должен будешь принести двенадцать с половиной штук. И еще очень сильно надейся, что хозяин не решит тебя штрафануть за кидок. У нас это широко практикуется. Вот тебе адресок, завтра с решением или деньгами ты должен быть у нас.

Все это было вчера, а сегодня он ехал по указанному адресу. Денег, разумеется, не было. И не могло появиться раньше окончания рождественских каникул.

Жанна устроила форменную истерику, когда он забрал у нее чужие деньги, которые намеревался вернуть.

— Ты что, тряпка? Старик ударился в блажь со своей никому не нужной дачей, и ты не можешь никак на него повлиять? Единственный раз у нас наметилась отличная сделка, шанс решить все вопросы с жильем — и мы его упускаем из-за того, что твой отец впал в старческий маразм!

— Жанна, сделай доброе дело, заткнись! — бросил Евгений, проскакивая на желтый свет. — Все вопросы с жильем мы не решаем, потому что из твоих расчетов выпал мой отец.

Но Жанна не собиралась сдаваться, это было не в ее правилах. Она иногда отступала, но только для того, чтобы взять разбег. А тут через какой-то час вся ее комбинация могла рухнуть раз и навсегда.

— Да он помрет скоро! И что тогда? Сам на дачу переедешь? И меня с собой потащишь? Или эту семейку малолетних придурков думаешь туда выгнать? Только об этом они и мечтают!

— Я последний раз говорю тебе: замолчи!

— А выполнять собственные решения ты больше не намерен? — зашла с другой стороны Жанна. — Ведь мы действительно взяли уже задаток! Это равносильно данному слову.

Евгений бросил на нее недобрый взгляд.

— Равносильно данному слову, говоришь? Хм, интересно. И когда я успел его дать? Почему о полученном задатке я узнал только через неделю и не от тебя, а от кредитора? Почему часть денег, о которых я даже не знал, оказалась потраченной? Может, назовешь мне хотя бы пару причин, по которым я должен предать своего отца? По которым я должен отвечать за поступки и слова женщины, которая меня обманула? А? А может, дать тебе возможность самой ответить за свои действия, не сваливая ответственность на других людей?

В голосе Евгения не было раздражения, в нем был только холод отстраненности. И Жанна испугалась. Ей показалось, что Евгений может действительно это сделать. Она забилась в угол машины, но напоследок все же еще раз ужалила мужа:

— Предать отца… Да ты его давно уже предал. Когда согласился это делать, и ничего ему не сказал. А теперь просто боишься нести ответственность за свое предательство. И нашим, и вашим пытаешься подыграть. Чистеньким остаться.

Евгений промолчал. Жена почти на сто процентов права. Он действительно давно предатель.

Дальше они ехали молча. Говорить было уже не о чем.

До места добрались вовремя, хотя пробка едва не поломала планы. Но Евгений хотя и не знал все лазейки в городе, как отец, все же некоторые пути объезда в памяти держал.

Это было не слишком большое здание новой постройки, в три этажа, с высоким крыльцом, большим холлом, в котором маячила охрана, служебным паркингом за забором и стоянкой для простых смертных перед крыльцом.

Они вошли в холл и в растерянности остановились. Куда дальше идти, было непонятно.

— К кому? — не слишком любезно поинтересовался охранник.

Евгений пожал плечами, чувствуя себя очень глупо.

— Дали этот адрес, и все.

— Назначено или вызвали? — снова спросил охранник.

Евгению ничего не оставалось, как снова пожать плечами, так как он не понял разницы.

Позади хлопнула дверь, и в фойе стремительно вошла высокая светловолосая женщина в короткой шубке. Ее сопровождал среднего роста мужчина с невыразительным лицом, украшенным жиденькой бородкой. Женщина остановилась, окинула присутствующих прищуренным взглядом. Видно было, как она напряжена, отсюда и ее стремительность движений.

— Где хозяин? — отрывисто спросила она охранника.

— Придержи коней, дамочка, — буркнул тот, но быстренько связался по рации.

Из «матюгальника» отчетливо послышалось:

— Пришли терпилы? Щас подойду.

Через несколько минут в фойе появился Леха-Шуба, он же «представитель кредитора», как его знал Евгений.

— О, все разом собрались, похвально, — ухмыльнулся он. — Ну, выбирайте, кто от кого отвечать будет.

— По-русски говори, — сдерживаясь, посоветовал Евгений. — Не на «стрелке» со своими разбираешься.

Шуба подошел поближе, оценивающе окинул строптивого «кролика» взглядом с головы до ног, цыкнул зубом.

— Борзеешь? Ну давай, поборзей напоследок.

Евгений выдержал его взгляд, сам недобро сузив глаза. Его внутреннее напряжение выросло почти до предела, он готов был нарваться на открытый конфликт и пострадать. Может, хоть так удастся избавиться от чувства вины, терзавшего его уже который день.

Они с минуту буравили друг друга взглядами. Жанна задергалась, но вмешаться не решилась. Ее покладистый муженек, из которого она долгое время вила веревки, в последние дни изменился, и, как ей казалось, не в лучшую сторону. Она перестала его контролировать.

— В общем так, — сдался Леха. — Это не родительское собрание, а шеф — не директор школы. Всей толпой у него делать нечего. Пустая трепотня нас не интересует. На разговор пойдет один человек. Тот, кто может принять решение и будет за свои слова отвечать. Решайте.

Высокая женщина вышла вперед, даже не оглядываясь на своего спутника. Евгений с усмешкой посмотрел на супругу. Жанна сглотнула комок и сделала шаг назад.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Евгений.

Жанне не хотелось отдавать решение в его руки, она боялась, что он с удовольствием похерит ее гениальную идею, так счастливо начавшую воплощаться в жизнь. Но необходимость вести жесткий разговор с бандитом — в том, что это бандиты, она не сомневалась — пугала ее неизмеримо больше. Она своими руками бы придушила этого мерзкого старикашку, который мешал ее планам, но брать ответственность на себя? Нет уж.

А может… У нее мелькнула мысль переложить все проблемы на этого бандюка, но она тут же от нее отказалась. Не по силам. Сожрут мигом и косточки не выплюнут. Будь что будет.

Леха провел вызвавшихся по коридору к кабинету, в приемной которого стояла пара кресел.