Стелла Камерон - Лунный прилив

— Что он может сказать, Боб? Что мы пообедали вместе.

Бранный выкрик Боба заставил Грир съежиться. Она вслушивалась в каждое его слово, постепенно леденея.

— Эндрю, если твое имя произнесут рядом с именем такого общепризнанного гея, как Нил, твою репутацию уже будет не очистить. Какие родители захотят, чтобы врачом их ребенка был гей? И какая экзаменационная комиссия возьмет на себя риск открыто поддержать тебя?

— До этого не дойдет. Мне будет нетрудно оправдать себя. Боб... прекрати это, — твердо сказал Эндрю.

Но Боб и не собирался прекращать.

— Оправдать себя? — выкрикнул он. — Так ты за этим и затеял эту интрижку с гламурной американкой? — Его голос был полон презрения. — Даже не рассчитывай на нее, — отрезал он. — Эта удачно попавшаяся под руку подружка — уж слишком удачно она объявилась — ничем тебе не поможет, а возможно, и наоборот, только сыграет против тебя. — В течение короткой паузы Грир слышала их тяжелое дыхание. — Эндрю, — спокойно произнес Боб. — Если ты не отзовешь иск, Уинстон сделает все, чтобы доказать, что ты активный гомосексуалист.

Глава 12

Грир была готова лишиться чувств.

— Оставь в покое Грир! — проорал Эндрю. — Как Кувер может доказать, что я гей, основываясь на моем знакомстве с Нилом?

— Пока ты остаешься закадычным другом Нила, большего и не надо. У меня вообще есть шанс достучаться до тебя?

— Я ему не закадычный друг. Просто знакомый, который чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы быть вежливым. Это безумие. Смерть Майкла Дрэйка сплошное темное пятно. — Голос Эндрю сорвался на хрип.

Звук быстрых шагов застал Грир врасплох.

— Что здесь происходит? — Лорен бежала по коридору, тяжело дыша. — Я услышала их крики еще с лестницы.

— Я только подошла, — соврала Грир. — Может, повздорили из-за спорта.

— Спорта? — недоверчиво посмотрела на нее Лорен. — В каком смысле?

— Не знаю. — Вся беда была в том, что она знала слишком много.

Распахнув дверь, Лорен ворвалась в строгую комнату, отделанную ясенем: на самой ее середине красовался внушительных размеров бильярдный стол, один из углов был застеклен от потолка до пола. Мужчины стояли друг напротив друга, и их напряженные позы выдавали взаимную враждебность.

— Вас двоих, наверное, в Лондоне слышно, — проговорила Лорен, с трудом сдерживая гнев. — Симона не могла заснуть, а Грир стоит в холле, словно каменное изваяние. Потрудитесь-ка разъяснить нам, что здесь происходит?

Эндрю стоял спиной к Грир. Мгновенно повернувшись, он нахмурился.

— Просто не сошлись во мнениях, — рассеянно проговорил он. — Не из-за чего беспокоиться.

Он встретился взглядом с Грир и не отводил глаз от ее лица.

— Хорошо, — вздохнула Лорен. — Как насчет ликера и музыки, пока вы еще не уехали?

— Не думаю, — сказал Эндрю, взглянув на Боба, который гипнотизировал пустой камин. — Грир и мне уже пора выдвигаться в Уэймут.

— Но...

— Уже поздно. — Боб бесцеремонно перебил жену. — Мы не имеем права вас задерживать.

— Спасибо за все, Лорен, — сбивчиво проговорила Грир. — Ужин был прекрасным, и сад тоже.

— Да, Лорен. Спасибо, — повторил Эндрю.

Ледяное выражение его лица поразило Грир. Не успела она опомниться, как обнаружила свои руки засунутыми в рукава куртки, а себя — втиснутой в машину, и ей показалось, что не иначе как цунами стремительно уносит ее из этого особняка. Последними впечатлениями о доме Уилсонов стала распахнутая настежь входная дверь и озабоченное выражение лица Лорен. Боб не присоединился к торопливому прощанию.

Дверца машины захлопнулась, поглотив слабый возглас Лорен:

— Я позвоню насчет обеда.

Грир подняла руку в знак согласия, но неизвестно, видела ли ее новая подруга этот отчаянный жест.

— И снова проклятый дождь, — только и сказал Эндрю, заведя маленький «астон» и крутанув руль. Он не проронил ни слова, пока они переезжали через ухабистый мост и медленно двигались по дорожке.

На лобовое стекло упало несколько крупных капель, и вскоре начался проливной дождь. Луна скрылась за тучами. Машину окутала густая тьма, а по окнам словно барабанили миллионы жестяных ложек. Шины, постоянно попадавшие в наполненные водой выбоины, поднимали высокие мутные брызги.

Грир не была ни напугана, ни расстроена. Собравшись с мыслями и подвергнув разбору свои чувства, она пришла к выводу, что среди них преобладает злость. Бешенство. Еще несколько минут, и эта злость просто задушила бы ее. Что у них там произошло? Как кто-то мог предположить, что Эндрю гей? Да и сам Эндрю тоже молодец — зачем он вот так бесцеремонно вытащил ее из дома Уилсонов, вместо того чтобы спокойно уладить недоразумение — или хотя бы попытаться? А когда они оказались наедине, отделался бессодержательным замечанием насчет погоды. Ладно, будет даже к лучшему, если Эндрю высадит ее в Уэймуте, так и не сказав ни слова. По крайней мере, она избежит долгих и ненужных объяснений.

— Ты слышала большую часть из того, о чем мы говорили, да?

Вздрогнув, Грир посмотрела на Эндрю.

— Да, — ответила она, ощущая, как кровь отхлынула от лица.

— Наверное, ты шокирована.

— Да. Я...

— Тебе не обязательно что-то говорить, — перебил он. Слабо мерцавшие на панели цифры отбрасывали размытые голубые полосы на его лицо.

Что это он имеет в виду?

— Но я хочу сказать еще кое-что, — не согласилась Грир. — Я много чего еще хочу сказать.

— Не сомневаюсь, — насмешливо заметил Эндрю. — Каково было услышать, что тебя называют удобным прикрытием для гомосексуалиста? Если тебе не слишком противно находиться со мной, то я отвезу тебя домой так скоро, как позволит этот отвратный ливень.

Ее злость постепенно перерастала в самую настоящую ярость. Щеки, казавшиеся влажными, вспыхнули.

— По-твоему, я поверила в ту чушь, которую нес Боб?

— Не он придумал эту чушь, — резко ответил Эндрю. — Теперь за мои новые предпочтения отвечает многоуважаемый Уинстон Кувер. Если они, конечно, новые. Ведь вполне возможно, что все это время я просто маскировал свои истинные наклонности, и вот наконец они всплывают на поверхность. Об этом ты сейчас думаешь, Грир?

Грир не верила своим ушам.

— Да как ты смеешь? — произнесла она тихим голосом, предвещавшим гневную тираду. — За кого ты меня принимаешь? Я знаю тебя, Эндрю. Ты заботлив и чуток к окружающим, потому что можешь себе это позволить. Тебе не нужно ничего доказывать... никому. — Ее горло болезненно сжалось, и она подавила кашель. — Меня возмущают твои выводы. Никто бы не поверил в такую грязную чушь, и даже если ты в этом сомневаешься, то, по крайней мере, я-то уж точно последняя, кто мог бы так ошибиться.