Ирина Быстрова - Всему свое время

Я покинула магазин доброй, великодушной и терпеливой.

– Зайдешь? – ласково спросила, когда Петя подвез меня к подъезду.

Он вытаращил на меня тусклые глаза:

– Конечно, зайду. Иначе зачем мне было забирать тебя с работы?

Так, стоп, это еще что за номер? Я растерянно подхватила пакеты с продуктами и вылезла из машины. Петя щелкнул брелком сигнализации и протянул руку:

– Давай.

Я отдала пакеты и направилась к подъезду. Происходящее не укладывалось в голове. Как будто мы женаты, мелькнула мысль. И как будто – тут же явилась другая – я в чем-то провинилась. Надо бы поставить его на место, но ведь не на улице же, не у двери подъезда. Вот поднимемся в квартиру, и я ему…

Что? Учиню скандал? Не умею. Скандалы – не мой профиль. Да, я энергичная и решительная, но сказать мужику: «Пошел вон!» – язык не повернется. И Бог не дал практики. Так случалось, что я расставалась с мужчинами мирно. Отношения угасали сами собой, не было повода швыряться тарелками, выкрикивая обидные слова. Впервые передо мной стояла задача избавиться от надоевшего кавалера силовыми методами, и от подобной перспективы я не испытывала радостного возбуждения.

Я отперла дверь, вошла в квартиру, следом за мной проскользнул Петя. Дверь захлопнулась. Я включила свет, поставила сумку на трюмо. Петя скинул мокасины и прошел в кухню. Я побрела за ним. «Нельзя откладывать», – думала я. Ну, что трудного просто сказать: «Петя, все кончено»? Но мне даже представить это было сложно, не говоря уж о том, чтобы произнести вслух.

Петя сноровисто распихивал продукты по надлежащим местам. Все он здесь знал. И я сама ему это позволила. Что со мной тогда случилось? Как я попалась в эту ловушку? И как теперь мне из нее выбраться?

– Ужинать будешь? – заторможенно спросила я.

– Да, – ответил Петя.

Я повернулась и пошла переодеваться. Закрыла за собой дверь в спальню и, пока стягивала костюм и блузку, со страхом прислушивалась к звукам, доносящимся извне. А ну как он пожелает сексуальных утех? Придется отбиваться, а я не чувствовала себя в силах дать достойный отпор. Но Петя не пришел. Слышно было, как он включил телевизор, потом зашумел чайник – он любил перед едой выпить чаю. Я натянула шорты с футболкой и вышла. Петя наливал себе в кружку кипятку.

– Вареники будешь?

– Буду, – кивнул Петя.

– С картошкой.

– Хорошо.

Петя любил простую еду. Вареники, пельмени, котлеты, борщи. Ничего этого я не готовила. Все покупала в отделе полуфабрикатов. Но ему, похоже, было все равно. Конечно, дома-то наверняка вообще пустой холодильник. Боже, о чем я думаю? Мне бы прикинуть, какую избрать тактику для обуздания Петиных претензий, а я о котлетах и Петином пустом холодильнике…

– А, кстати, – вдруг вспомнила я, – ты чем занимаешься?

– Что? – Петя с недоумением смотрел на меня.

– Бизнес твой, – продолжала я, – на чем ты делаешь деньги?

– А-а, – Петя поболтал ложкой в чашке, – всякие изделия из дерева. Доски, планки, плинтусы…

– Ясно, – прервала его я.

Конечно, компьютеры – это было бы слишком интеллектуально для Пети.

Вскипела вода. Я бросила в кастрюлю вареники и убавила огонь.

– А зачем тебе? – поинтересовался Петя.

– Так просто, – пожала плечами.

– Думаю заняться еще керамической плиткой, – сообщил Петя.

Да хоть строительством ледовых дворцов – мне-то что за дело?

– Последний раз, когда ездил в Москву… – начал Петя.

Договорить ему не удалось. Густой пассаж из «Лебединого озера» заполонил все пространство. Я усмехнулась. У Пети не хватает фантазии даже на то, чтобы выбрать для звонка что-нибудь менее банальное, чем лебединые страсти.

– Да! – рявкнул он в трубку.

Выслушал то, что ему ответили, и ледяным тоном сказал:

– Ну, привет.

И затем через пару секунд:

– Как дела? Ты что, всерьез это спрашиваешь?

Невидимый собеседник, видимо, не пользовался Петиной симпатией.

– У тебя хватает наглости спрашивать, как у меня дела, после всего, что произошло?! – Петин голос опасно завибрировал.

Я помешивала вареники.

– «Прости меня», – противным голосом передразнил звонившего Петя. – Нормально. Ты думаешь, этим можно отделаться?

Больше не буду брать эти вареники. Вон начинка вывалилась.

– Твоя голова где была, когда ты… – Петя накалялся все сильнее и сильнее.

Что же там у него случилось? Партнеры брыкаются или кто-то кинул его? Надо бы ему намекнуть, что мне абсолютно неинтересно выслушивать его ругань у себя в квартире.

– И что дальше? – Петя вскочил и закружился по кухне.

Хотя, если я собираюсь вычеркнуть Петю из своей жизни, зачем мне тратить лишние силы на то, чтобы разъяснять ему, что прилично, а что не прилично?

– Думать будешь? – язвительно спросил Петя. – Ну-ну, думай. Только думай побыстрее, иначе будет поздно.

А вот так и ведет он свой бизнес. Берет за глотку, и плевать ему на все. Я раньше удивлялась, как это тюфяк Петя – и удачливый бизнесмен? Ларчик-то открывался просто. Толстокожесть – имя тому ключику. Тонкокожим не место в деловом мире. Н-да, любопытно…

– А я уже все для себя решил, – чуть сбавив тон, сказал Петя, подошел к столу, взял кружку и отхлебнул чаю.

Пора вынимать вареники. Я открыла шкафчик и достала шумовку.

– Значит, так. Тебе на все про все две недели. Что хочешь делай. Думай, не думай – твои дела. Но если через две недели ты еще будешь торчать там, пеняй на себя!

Видно, Петин собеседник попытался возразить ему что-то, потому как Петя опять взвился:

– Ни хрена подобного не будет! Я сказал – все! Две недели. – И щелкнул крышкой телефона, прерывая разговор.

– Знаешь что, – не выдержала я, – ты последил бы за собой. Нечего орать тут и выражаться…

– Дура!!! – вдруг заорал Петя и, размахнувшись, швырнул мобильный телефон.

Телефон пролетел через всю кухню и, упав на паркет в прихожей, разлетелся вдребезги.

– Что?! – остолбенела я. – Кто дура? Я?!

– Да не ты! – махнул рукой Петя. – Эта дура сама не понимает, что натворила.

– Кто? – забыв про вареники, уставилась я на него.

– «Прости меня», – загундосил Петя. – Нет, ну какого черта! Думает, ей все с рук сойдет. Плохо же она меня знает.

Значит, звонила женщина. Что же такого нужно сделать, чтобы довести Петю до такого состояния?

– Кто звонил? – осторожно спросила я.

– Что? – Петя непонимающе уставился на меня.

– Кто, спрашиваю, звонил? – медленно повторила я.

– Берет уходит, – как будто не слыша меня, сказал Петя, – посуду всю переколотила. С чего это?

Как будто сбрендила… Не знаешь, – он поднял на меня глаза, – когда у баб климакс начинается?