Мэриан Кайз - Замри, умри, воскресни

— А ты бы что сделал?

— Согласился бы на миллион.

— Понятно…

— Это огромные деньги, тем более для дебютанта.

— Поня-я-ятно…

— Значит…

— Что?

— Значит, решила отказаться?

— Да. Нет. Не знаю.

— Хочешь побить рекорд Ричи Ганта, да? — Марк запустил пальцы в ее волосы. — Это неправильный способ принимать решения. Стремление обставить Ричи вредит твоей логике.

— Я у тебя совета не спрашивала, — холодно проговорила Жожо.

— Нет, спрашивала, — рассмеялся он и стал один за другим целовать ей пальцы. — Если хочешь совета, Рыжая, то будь готова услышать совсем не то, что хотелось бы.

Она приподняла голову, убрала его руку и со вздохом опять опустилась на подушку.

— Жалеешь, что ушла из полиции? — подсказал Марк. Ее полицейское прошлое занимало его, как мальчишку, и он всякий раз пытался разговорить ее на эту тему.

— Да ты знаешь, там тоже не одни коврижки были. — Она была немного раздражена. — Что бы ты сказал, если бы тебя вызвали на труп, от которого уже за четыре этажа несет, и тебе еще надо ждать, пока труповозка не придет?

— Труповозка?

— Ну да, «Скорая помощь». Ее полагалось ждать внутри, но иногда воняло так, что просто сил не было. Вот и стоишь, бывало, в коридоре, сдерживаясь, чтобы не вывернуло наизнанку. — Она повернулась к нему и расхохоталась. — Марк, ты бы видел свое лицо. Если хочешь кровожадных подробностей, — бесстрастно подытожила она, — будь готов услышать совсем не то, что хотелось бы.

Он ущипнул ее. В довольно интересном месте.

— Зачем ты это делаешь, если не собираешься…

— Я собираюсь, но…

— Но?

— …но резервуар еще не наполнился.

— Милая формулировочка.

— А пока мы ждем, расскажи-ка мне, на что этот запах похож.

— Это самый омерзительный запах на свете. Один раз вдохнешь — уже ни с чем не спутаешь.

— А от него заболеть нельзя?

— Заболеть! Издали учуешь — и тебя уже выворачивает. И выворачивает, и выворачивает. И он какой-то прилипчивый — потом от него не отделаешься: все воняет — одежда, волосы. Тогда уже начинает выворачивать всех окружающих. Но! — весело прибавила она. — Если повезет, тебя вызовут на свежачка, который откинулся каких-нибудь несколько часов назад. Да еще и квартирка окажется симпатичной, тогда станешь коротать время у телика, пока то да се. Часа два обычно проходит. Иной раз даже пивка перепадет. Это считается удачным днем.

— Насчет пива ты, конечно, приврала, да?

— Нет.

После минутного раздумья Марк спросил:

— Тебя это когда-нибудь выводило из равновесия?

— Пиво или трупы?

— Трупы.

— Еще бы.

— Например?

Теперь задумалась Жожо.

— Однажды на моих руках умерла четырехлетняя девочка. В аварию попала. Ужинать в тот день я уж точно не могла.

— В тот день? И все?

— Ну, может, еще несколько дней. Эй, ты что на меня так смотришь?

— Как?

— Как на чудовище. Да, приходилось быть жесткой, иначе там не выжить. Ты не можешь патрулировать улицы с чувствительным сердцем. Мигом сломаешься. Мы можем о чем-то другом поговорить?

— Хорошо. Как там Мэнни справляется?

— Прекрасно. Пусть работает, пока Луиза не вернется.

— Если она вернется.

— Молчи.

— Даже если она вернется, — поддразнил он, — все будет совсем не так, как раньше. Она будет часто опаздывать, вести себя рассеянно, пахнуть больным ребенком. Будет клевать носом за рабочим столом и отпрашиваться пораньше, чтобы свозить малыша к доктору. И начисто растеряет инстинкт охотника.

Жожо ущипнула его. В одном интересном месте.

— Не делай этого, если не собираешься…

— Я-то как раз собираюсь.

Потом они задремали. Проснувшись рывком, Жожо с ужасом посмотрела на часы: четверть второго ночи.

— Марк, вставай. Тебе пора домой.

Он сел, обдав ее теплой волной. Еще сонный, но было видно, что он все обдумал.

— Почему бы мне не остаться?

— Просто не пойти домой?

— Да.

— Хочешь, чтобы тебя изобличили?

— Это будет так ужасно?

— Да. В любом случае так поступать не годится. — Она бросила ему носок. — Одевайся. И езжай домой.

Среда, 10:00

Стрелка часов неумолимо приближалась к объявленному «Пелхэмом» крайнему сроку, а Жожо была так же далека от решения, как и накануне.

Взять миллион и лишить себя шанса на большее? Или отказаться от миллиона и рискнуть? Можно прогадать.

Предвидеть наверняка невозможно: это всегда гадание на кофейной гуще. Но лучше будем называть это лотереей.

Почти то же самое, что игра в покер, которой увлекались в их семье. Сядешь, бывало, с братьями, отцом…

— Жожо, тебя Патрисия Эванс. Будешь говорить?

— Нет. Скажи, я ей сама перезвоню через десять минут.

Жожо промчалась мимо помощника, на ходу бросив:

— Я к Дэну.

— А, к своему наставнику, — отозвался Мэнни. — Надставнику, — поправился он, когда она скрылась из виду. Дэна Суона и его нелепой зеленой шляпы Мэнни побаивался.

Дэн был на месте. Он колдовал над каким-то военным трофеем с лоскутом в руках. На голове у него была зеленая шляпа — должно быть, забыл снять, когда пришел. Под этой шляпой лицо у него было как у маленького чертика.

— Привет, Жожо, а я тут как раз доспехи чищу.

С Дэном никогда нельзя было знать, намеренно или ненароком он изрекает двусмысленности. Наверное, специально, мелькнуло у Жожо, но сейчас ей было не до того.

— Вид у тебя малость встрепанный.

— Немудрено. Должна признаться: Патрисия Эванс предложила мне миллион еще до торгов. Принять и не дергаться? Или отклонить и рискнуть остаться с носом? Вы опытный агент, вы как в таких случаях поступаете?

Дэн порылся в кармане пиджака и выудил монетку.

— Орел или решка?

— Перестаньте!

— Другой вариант: иду к Ольге Фишер…

— Почему именно к Ольге? Сходить к ней?

— … и мы играем в «камень, ножницы, бумага». Жожо была раздосадована, а Дэн небрежно произнес:

— Я не могу давать тебе советы. Это все лотерея, и подозреваю, исходить надо из худшего сценария.

Жожо подумала.

— Худшего сценария? Я потеряю миллион. И разрушу карьеру одного писателя.

— Во-во.

— Да, — задумчиво проговорила Жожо. — Спасибо, Дэн. Вы мне очень помогли.

— Примешь предложение?

Жожо удивилась.

— Нет.

— Извини меня, дорогая, но ты только что сказала, что можешь остаться без миллиона и разрушить писателю карьеру. Ведь сказала же? Или я уже пошел по следам тетушки Джослина Форсайта, которая лает по-собачьи?

— Я сказала, это худшее из того, что может произойти. Это не вопрос жизни и смерти. Что бы ни случилось, все останутся живы и здоровы. Нет, я уж пойду до конца. Спасибо.