Шантель Седжвик - С любовью, Лукас

— Ага.

Он помогает мне подняться.

— Настало время познакомиться с Хантингтон Бич.

Сначала день тянется. И это хорошо, потому что я благодарна каждому моменту, который провожу с Карсоном. Он проводит мне экскурсию везде. И я имею в виду действительно везде. Музей серфинга, исторические достопримечательности вокруг причала, названия которых я забуду…но это ничего. Пока я с ним, кажется, все остальное неважно.

Карсон держит меня за руку, куда бы мы ни пошли, и я счастлива, но все еще не могу избавиться от слов Диллона, засевших в моей голове. Мне не хочется делатьКарсону больно. И Диллон прав. Я причиню ему боль, когда уеду в следующем месяце. Или через месяц. Как только мама будет готова, я так думаю. Смысл в том, что мне нужно сосредоточиться и привыкнуть к смерти Лукаса. Именно по этой причине я сюда и приехала. Он бы разочаровался в том, что я вложила все усилия в отношения, когда должна собрать себя воедино.

Остаток дня пролетает незаметно. Наконец, мы ужинаем в «Ruby's». Еда вкусная и кушать здесь потрясающе, потому что ресторан окружен водой. Хотя как только мы завершаем трапезу, вокруг магазинов и на пирсе появляется так много людей, что я начинаю превращаться в клаустрофоба. Карсон провожает меня домой, чтобы я могла переодеться во что-то более удобное, так как он сказал, что я замерзну там, куда мы потом пойдем. Как только я привожу себя в порядок, Карсон отводит меня на пляж.

Снаружи еще достаточно светло, и я наблюдаю за медленным приливом, стоит солнцу начать опускаться за горизонт. Как обычно, снимаю обувь, чтобы пройтись по мелководью. Карсон ведет меня по пляжу, и мы доходим до того места, где впервые встретились — до водоемов.

На песке уже разложено одеяло, посредине стоит корзинка для пикника. Я осматриваюсь. Очевидно, здесь только что кто-то был. И, думаю, это каким-то образом связано с Кеилани.

— Тебе нравится? — спрашивает Карсон, как только мы усаживаемся.

— Нравится? — Я смотрю на него и стараюсь не заплакать. — Да я это обожаю! Спасибо.

Он пожимает плечами, и я вижу, как краснеют его щеки.

— Просто мне хотелось сделать тебе приятное, вместо того, чтобы заставлять серфить или кататься на роликах, или делать то, чем ты не интересуешься.

— Ты не заставлял меня делать то, что мне делать не хочется.

— Хорошо. Извини, если болят ноги. Вообще-то, мои лодыжки меня убивают.

— Мои меня тоже, но оно того стоило.

Он улыбается и откидывается назад, опираясь на руки, ноги вытянуты передо мной.

— Сегодня красивый закат.

— Да.

Мы сидим близко друг к другу, но не очень. И как бы мне ни хотелось свернуться клубком рядом с ним, меня что-то останавливает.

Дурацкий Диллон.

— Ты сегодня очень тихая. Все в порядке?

Я смотрю на него и киваю.

— Да.

Он внимательно осматривает меня, а затем садится.

— Уверена?

Я киваю. Не буду поднимать эту тему. Он сегодня был таким милым. И не только сегодня. Я вздыхаю. Не знаю, что делать.

Карсонтянется к корзинке для пикника.

— Я подумал, что мы можем поесть десерт, а затем я пригласил кое-какую компания, чтобы поиграть.

— Звучит замечательно. — Интересно, кого он пригласил.

Он достает два чизкейка, и я уверена, что мои глаза стали огромными, когда вижу, что он кладет их на маленькую тарелочку напротив меня. Надеюсь, у меня не текут слюни.

— Тебе нравятся чизкейки?

— Эм…да. Мои любимые.

— Замечательно!

Я не боялась прикончить свой кусок, даже несмотря на то, что он был огромным. Как только засунула в рот последний кусочек, услышала крик позади себя.

— Привет, ребята!

Я поворачиваюсь и вижу Кеилани и Диллона, которые идут к нам. Диллон садится прямо рядом со мной, а Лани присаживается с другой стороны.

— Начнем играть, — говорит он и странно смотрит на меня, из-за чего я отворачиваюсь.

— Спасибо, что принесла корзинку, Лани, — говорит Карсон.

— Конечно. Я же сказала тебе, что ты мне должен. — Лани смеется. — Нет ничего лучше младшей сестры, следующей по пятам, да?

— Ты самая лучшая компания, — говорит Карсон. Он подталкивает меня в плечо. — Включая тебя, конечно.

Я слегка улыбаюсь ему. Не уверена насчет компании, так как Диллон сейчас здесь.

Мы углубляемся в «Фазу 10».[10] Самая худшая игра на свете. Я называю ее «Фаза час десять», потому что она длится чертовски бесконечно. Я плохо играю, поэтому не удивляюсь, когда проигрываю.

— Хорошая игра, Окли. — Диллон улыбается и подталкивает меня плечом.

— Спасибо. Я талант.

Карсон смеется.

— Ты никогда не выигрывала?

Я качаю головой.

— Нет. Я же говорила тебе, что отстойно играю.

— Уверен, что станешь играть лучше, если будешь играть чаще.

— Что-то я сомневаюсь.

Он смеется.

После недолгого разговора и разговора, затем ссоры, а потом снова разговора Лани и Диллона, Лани зевает и встает.

— Я лучше пойду домой. Завтра в школу. — Она протягивает руку Диллону, который, кажется, сомневается, брать ли ее. — А тебе на работу.

Она бросает на него взгляд, и он вздыхает, после чего берет ее за руку.

— Что есть, то есть.

— Приятной вам ночи, — говорит она нам, а затем просовывает свою руку через его, и они уходят. Диллон несколько раз оборачивается, его взгляд встречается с моим, а затем он отворачивается насовсем. Знаю, что он пытался мне сказать.

Мне нужно, чтобы Карсон знал, что все закончено. Но как я могу это сделать, когда это был самый лучший день в моей жизни? Смотрю внимательно на звезды, задаваясь вопросом, поможет ли Лукас мне быть сильной, и у меня перехватывает дыхание. Звезды сегодня красивы. Ярче, чем я помню.

— Звезды на море сегодня смотрятся потрясающе, — произносит Карсон. Он придвигается ближе, приобнимает меня рукой за плечо и целует в висок. Я не уворачиваюсь, просто наслаждаюсь этими последними моментами с ним.

— Да. — Это все, что я могу сказать.

Я больше не могу ждать. Мне нужно отпустить его до того, как слишком сильно им увлекусь. Потому что я уже увлечена, а мы не так уж и долго вместе. Благодаря этому все может быть легче. Может, будет не так больно.

Мы какое-то время молчим, слушая волны, разбивающиеся о берег. Я говорю себе запомнить этот момент. То, как рука Карсона ощущается на моих плечах. Запах соленого воздуха, красивые яркие звезды, отражающиеся в воде. Я не понимаю, что плачу, пока Карсон не начинает говорит.

— Что? — спрашиваю я. Слеза бежит по щеке, и я быстро ее вытираю.

— Ты в порядке? — Он протягивает руку и вытирает другую слезу.