Юлия Снегова - Мужчина из мечты

«Вот кому, наверно, легко живется, — подумала Нина не без зависти, — такие, как она, в любой ситуации найдут выход, не то что я!»

Тут до нее дошла очередь представиться. Нина пробормотала что-то о работе в театре, о любви к танцу. К ее немалому удивлению, слова ее произвели впечатление на присутствующих.

«Да я тут одна с профессиональной подготовкой! — неожиданно поняла Нина. — Это делает мне честь и дает определенные преимущества, вот только понять бы какие?»

Представление закончилось. Теперь Григорий решил дать девушкам возможность познакомиться друг с другом, пообщаться лично, в непринужденной обстановке. Все довольно быстро разбились на группки. А Нина, не дожидаясь, пока ее возьмет в оборот какая-нибудь болтливая красотка, решительно направилась к той девушке, которая произвела на нее впечатление своей независимостью.

— Привет! Мне понравилось твое вступительное слово! — Нина решила, что прямота здесь не помешает.

— Спасибо. Надо сказать, я его совсем не готовила, это был экспромт.

— Тем не менее он удался. Меня зовут Нина, а тебя?

— А меня Алла.

Девушки оглядели друг друга и прониклись взаимной симпатией.

Алла, в отличие от Нины, даже не пыталась загримироваться под среднестатистическую танцовщицу. На ее смуглом лице с нежной кожей не видно было и следов косметики. Одета она была с вызывающей небрежностью, в потертые джинсы и широкую вышитую рубаху в восточном стиле. Ее шею и тонкие запястья украшало множество позванивающих в такт движениям бус, браслетов, колечек. Колокольчики болтались даже на кольцах, унизывающих ее тонкие длинные пальцы.

— Ты сама откуда? — поинтересовалась Нина. Что-то в певучих интонациях Аллы выдавало в ней приезжую.

— Вообще-то я из Средней Азии, из Казахстана.

— Ты казашка? — удивилась Нина.

— Да нет. У меня дед из сосланных одесских греков, в ссылке он женился на такой же депортированной чеченке. Это мои бабушка с дедом по отцу. Мама у меня русская. А я вообще не поймешь кто, хотя по паспорту тоже русская. Но я из Казахстана давно уехала, сразу после школы. С тех пор скитаюсь по стране. То я училась, то работала, то просто по знакомым жила. Я уже была за границей. В Чехии нянькой работала, а теперь вот в Израиль поеду. Все-таки это экзотика, должно быть интересно!

«Как у нее все легко получается!» — позавидовала Нина.

— А в Москве где ты живешь?

«Может быть, пригласить ее к себе пожить до отъезда, веселее будет», — мелькнула у Нины мысль.

— У приятеля, в смысле, у любовника. Он меня до отъезда приютил.

— А тебе не жалко с ним на полгода расставаться? — спросила Нина, вспомнив Андрея.

— Да ну, мы через полгода друг друга забудем, наверное. За это время ведь что угодно может случиться. Я вообще планов теперь не строю, жизнь отучила, — неожиданно серьезно добавила Алла, и Нина поняла, что за ее кажущейся легкостью скрывается определенная, выстраданная жизненная философия.

— Девушки! Внимание! — захлопал в ладоши Григорий. — Теперь, когда мы все познакомились, я хочу сделать последнее объявление. Пожалуйста, не удивляйтесь, но ваши паспорта с визами и билеты туда и обратно я оставляю у себя. Спокойно, спокойно! — попытался он унять гул недовольных голосов. — Сейчас я вам все объясню. Мы едем группой, в аэропорту, в гостинице, всюду я буду представлять ваши интересы, решать ваши проблемы. Поэтому гораздо удобней, чтобы все документы находились у меня. И, конечно же, если кто-то захочет получить паспорт на руки, никаких препятствий не будет. Все понятно? Отлично! Итак, встречаемся в понедельник здесь же в восемь утра. Нас будет ждать автобус, мы все вместе поедем в аэропорт. Прошу не опаздывать. Да, к сожалению, места в автобусе ограничены, поэтому провожающих мы взять не сможем. Если кому-то все же не терпится помахать вам ручкой на прощание, пусть приезжает в Шереметьево-2. Рейс 325 Москва — Тель-Авив, вылет в 11.30.

Возбужденно переговариваясь, девушки расходились. Всех насторожило то, как Григорий обошелся с их документами.

— Да ладно вам! — убеждала собеседниц довольно упитанная для танцовщицы блондинка в шубке из искусственного меха. — Он же все нормально объяснил. Так действительно удобней, когда все документы в одних руках.

— В конце концов, — добавляла другая, — мы же цивилизованные люди, надо будет, отдаст паспорта как миленький.

Нину все это не особенно беспокоило. Ее мучил вопрос, позвонить Андрею или нет. Она вспомнила, как он разговаривал с ней в новогоднюю ночь и решила: «Нет, звонить не буду. Ему просто доставляет удовольствие отталкивать меня».

Потом она представила расстояние и время, которое будет их разделять, и подумала: «Нет, так нельзя. Надо ему позвонить. Даже если мы расстаемся навсегда, тем более это надо сделать по-человечески».

Она в лицах представила себе их последний разговор:

«— Прости меня! — скажет она ему. — Мне очень жаль, что все так вышло, я действительно тебя любила. Я уже никого не смогу полюбить так сильно, как тебя!

— И ты меня прости! — ответит он. — Прости, что я не смог быть для тебя тем, кого ты надеялась во мне найти.

— А ты прости, что я не смогла любить тебя так, как это тебе было нужно!»

Сцена их прощания так явственно встала у Нины перед глазами, что у нее предательски защипало в носу.

На самом деле все произошло совсем не так. Нина решила пойти на компромисс. Она не стала звонить Андрею, она послала ему телеграмму. Короткий, без всяких эмоций текст гласил:

«Улетаю на полгода». И дальше номер рейса и время вылета.

«Если захочет, придет, — рассуждала Нина. — А не придет, ну, значит, не судьба. По крайней мере, мне не придется выслушивать его холодные фразы по телефону«.

Естественно, в то холодное февральское утро в аэропорту Нина до боли в шее крутила головой, пытаясь увидеть в толпе Андрея. Она не теряла надежды, что он в последний момент преодолеет свою гордость, свой страх, свое отчуждение и все-таки придет проститься с ней.

Но все было напрасно. Девушки, слегка напуганные предстоящим переездом, жались друг к другу. Григорий, в облике которого по приезде в аэропорт неожиданно появилась властная жесткость, уверенно отвел их к стойке для заполнения деклараций. Он свысока поглядывал на нескольких пришедших проводить дочерей женщин и разговаривал с ними так, будто заранее знал всю неуместность их вопросов. Единственное, что он настойчиво советовал, так это забрать у девушек теплые вещи.

— Там уже жара, они не понадобятся, только лишний вес таскать.

Их рейс уже объявили. Декларации были заполнены. Григорий, как вожатый пионерского лагеря, построил их парами в очереди на таможенный контроль. Нина знала, что, когда они зайдут за барьер, отделяющий общий зал от таможни, пути назад уже не будет.