Симона Элькелес - Возвращаясь в рай

Я чувствую себя оцепенелой, когда я слышу его голос. Не взволнованной, не сердитой, не

охваченной беспокойством. Просто оцепенелой.

- Да, это - я. Мама сказала, что ты звонил.

Я жду больших новостей, которые он должен сказать мне.

- Я пытался связаться с тобой в течение многих недель. У меня есть новости.- говорит он,

затем пауза.

Я готовлюсь к ней. Здесь речь идет…

- Я развожусь, - выпаливает он.

Стоп, я не ожидала услышать это.

- Жаль.

- Не стоит. Иногда это работает, иногда нет. Ты хочешь узнать лучшую часть? - я

ошарашена его небрежным отношением.

- Лучшую часть? - повторяю я.

- Я переезжаю назад к тебе и твоей маме.

Что?

Нет.

Это ошибка.

Должно быть, я услышала его неправильно.

- Ты переезжаешь назад сюда? В наш дом?

- Я знаю, ты взволнована.

- Мама знает?

Он издает нервный смешок.

- Конечно, она знает, глупенькая. Разве это не великолепные новости, Мэгги? Мы будем

снова семьей.

- Да, - говорю я без эмоций.

Я оглушена, и я чувствую, как мой внутренний мир перевернулся.

- Это, м-м… великолепно.

- Я прилечу в четверг, а грузчики приедут в пятницу, чтобы перенести мои вещи обратно. Я

должен собрать и упаковать вещи здесь, так что увидимся на следующей неделе. Пока,

милая.

Как обычно, он кладет трубку, прежде чем я прощаюсь в ответ.

С нетерпением я жду, пока мама придет домой в шесть. До того, как она сняла свою

униформу официантки, я загоняю ее в угол в холле.

- Почему ты позволяешь отцу жить здесь?

- Ты позвонила ему, - говорит она, констатируя факт. Она медленно снимает свой фартук и

перекидывает его через руку. - Потому что он разводится и хочет попытаться снова.

- Так ты позволяешь ему? Он ушел от нас. Он ушел от нас и не оглянулся назад.

- Он оглядывается назад сейчас.

Я хочу дать моему отцу второй шанс, но затем понимаю, как много у него было шансов

вернуться, а он не вернулся. У меня неприятное чувство, что он останется здесь, только

пока не подвернется что-то получше.

- Что насчет Лу?

Она начинает подниматься по ступеням.

- Лу замечательный, но он не твой отец. Ты всегда говорила, что ты хотела бы быть в

семье снова, Мэгги. Твой отец - мужчина, за которого я вышла замуж.

- Он мужчина, который развелся с тобой. И заменил тебя.

Она оборачивается и тычет в меня пальцем.

- Не смей осуждать меня. Твой отец совершил ошибку. Он хочет все исправить.

Я чувствую, что мои глаза уже полны слез.

- Лу был мне большим отцом, чем мой собственный. Он делает тебя счастливой. Он

делает нас счастливыми. Я не понимаю, мам. Я просто не вижу в этом смысла.

Она останавливается наверху лестницы.

- Я порвала с Лу сегодня. Я сказала ему, что твой отец возвращается. Это конец.

Этого не могло случиться. Все пошло совсем не так. Я закрываю глаза руками, пытаясь

отгородиться от мира. Но это не обо мне. Это о моей маме.

Я ковыляю наверх так быстро, как только могу, чтобы обнять ее. Я начинаю плакать.

- Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, мам.

В ответ она крепко сжимает меня в объятиях.

- Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива.

Мы стоим тут, плачем и обнимаем друг друга. Мы две женщины, брошенные на произвол

судьбы, предоставленные сами себе уже долгое время. Когда раздается звонок в дверь,

это удивляет нас обеих.

Мама вытирает слезы юбкой от своей униформы, спускается и открывает дверь.

- Лу! - пораженно говорит она.

Лу держит огромный букет красных роз в одной руке и коробочку с кольцом в другой. Он

становится на колени, и я замечаю, что его глаза покраснели, будто он плакал.

- Выходи за меня, Линда. - он открывает коробочку с кольцом и нежно берет руки моей

мамы в свои. - Пожалуйста, скажи мне, что я не опоздал.

Глава 27.

Калеб.

Лия, Ленни и я сидим в гостиной моих родителей и ждем, когда отец вернется домой.

Руки Лии аккуратно сложены на коленях, и Ленни, подняв одну бровь, смотрит на нее.

Прежде чем мы пришли сюда, я без конца пилил его, чтобы убедиться, что он не станет

говорить об аварии или о том, что это не я сбил Мэгги.

- Итак, Лия… - говорит Ленни, глядя на нее через всю комнату с возведенной бровью. - У

тебя есть парень?

Я бью Ленни в грудь тыльной стороной ладони.

- Что ты творишь?

Он смотрит на меня, будто я сумасшедший.

- Завязываю разговор, Калеб. Кто из нас должен заполнить эту мертвую тишину. И никто

из вас не хочет сделать этого.

- Ты не должен заполнять тишину ерундой, - говорю ему я.

Ленни закатывает глаза.

- Окей, мистер Раздраженные штанишки.

- Тебе никто не говорил, что нужно говорить только тогда, когда тебе есть что ска…

- Нет, - прерывает меня Лия почти шепотом.

Ленни и я, оба смотрим на мою сестру. Она смотрит вниз на ковровое покрытие.

- Я имею в виду - нет, у меня нет парня.

Ленни наклоняется вперед.

- Почему нет?

Она пожимает плечами.

- Может, если бы ты улыбнулась, это помогло бы.

Что это, Помоги-Себе-Сам-Шоу от Ленни?

- Серьезно, чувак, заткнись. Что ты вообще знаешь о девушках? Ты втрескался в Триш, и

все что ты смог сделать - это обоссать ее и бросить в озеро. Ты не знаешь всего дерьма о

девушках.

- А ты? - смеется Ленни. Его глупые длинные волосы падают ему на глаза, и он

отбрасывает их обратно. - У меня есть одно слово для тебя, мистер Раздраженные

штанишки - Мэгги.

При упоминании о Мэгги глаза моей сестры встречаются с моими. Бьюсь об заклад, мы

оба думаем о нашем маленьком обмане, который испортил наши жизни.

- Я пойду выпью немного воды, - бормочет Лия и несется прочь.

Как только она исчезает, открывается дверь. Я встаю по стойке смирно, пока мой отец

заходит через переднюю дверь. Он одет в костюм, в руках портфель, который он носит на

протяжении последних 10 лет, у него такие же усы, какие были в течение последних 20

лет.

Шок отражается на его лице, когда он замечает меня. Он останавливается, как

вкопанный.

- Привет, пап. - успеваю сказать я.

- Калеб

Я иду к нему, не зная, должен ли я обнять его или пожать ему руку, или похлопать его по

спине или … ничего не делать. Это грустно, когда твой отец стал чужим.

Я останавливаюсь перед ним. Он все еще держит свой портфель и смотрит на меня. Что

мне сказать ему теперь?

- Я знаю, что должен был, наверное, позвонить и сказать, что приеду, но…