Норма Бейшир - Ангелы полуночи

«Когда наконец призраки прошлого перестанут преследовать меня?» – раздраженно спрашивал он себя. И не находил ответа.

Достав из кармана узкую полоску бумаги, Коллин развернул ее и снова перечитал адрес. В конце концов ему удалось отыскать неуловимого Вильяма Харрингтона. Однако найти его – только полдела. Теперь следовало изыскать способ добраться до этого человека и вернуть картину. Впереди долгая дорога, Коллин прекрасно понимал это.

Долгая… и очень опасная.

На следующее утро он позавтракал в маленьком уличном кафе – традиционный марокканский завтрак из чая с мятой, поджаренного хлеба и горстки олив. Коллин слишком сильно нервничал, был слишком поглощен своими заботами, чтобы думать о еде. Предстояло составить план, как вернуть Ренуара, и сделать это следовало в максимально сжатые сроки. Просто потребовать у Харрингтона вернуть картину – дело совершенно безнадежное. Узнай этот человек, что Коллин в Марракеше, он не дал бы ему шагу свободно ступить. Нет, существовал единственный способ вновь обрести свою собственность. Коллин не обманывался на этот счет с того самого момента, как три дня назад прибыл в Марракеш. Ему придется пойти по стопам Джастина – украсть картину. «Но как?» – спрашивал он себя. Коллину приходилось бывать в жизни кем угодно, только не вором. Он никогда ничего ни у кого не крал и сейчас понятия не имел, как взяться за это дело.

Огромная толпа, запрудившая ближайшие к кафе улицы, ровным гулом напоминала о том, что как раз сейчас в Марракеше в самом разгаре ежегодный мусульманский праздник в честь Ситти Фатимы, местной святой. В это время сюда стекались тысячи людей, и город становился похож на лагерь кочевников. На улицах почти без передышки выступали танцоры, фокусники, акробаты и сказители. Фантазия – так называли этот праздник аборигены. Немусульманам запрещалось приближаться к могиле святой, но в бесконечных развлечениях могли принимать участие все желающие; более того, это всячески приветствовалось.

Однако сейчас Коллин был не в состоянии оценить грандиозный размах праздника. Еще совсем недавно, странствуя по миру в поисках приключений и удовольствий, он, конечно, не упустил бы возможности поразвлечься. Но в данный момент он мог думать лишь об одном: как получить украденную картину.

Коллин сделал знак официанту.

– Сколько? – спросил он по-арабски, показывая на свою тарелку.

Молодой человек улыбнулся и быстро залопотал что-то непонятное. Коллин достал несколько дирхам и протянул юноше.

– Сдачи не надо, – сказал он по-английски, поскольку его знание арабского так далеко не распространялось.

Юноша взглянул на монеты, широко ухмыльнулся, кивнул и снова заговорил по-арабски, теперь уже явно выражая благодарность.

«Что я сделал? – подумал Коллин, недоуменно глядя вслед официанту. – Может, дал ему двадцать долларов на чай?»

Утро только разгоралось, когда он оказался на окраине города, у высокой стены, окружающей роскошную виллу Харрингтона. «Да это просто крепость, черт побери», – мрачно отметил Коллин, сквозь тяжелые железные ворота следя взглядом за охранниками, патрулирующими участок. Тут же свободно бегали собаки – полдюжины злобных доберманов. Харрингтон наверняка принял меры предосторожности, опасаясь американских агентов.

До того как четыре года назад отошел от дел, он был одним из самых жестоких и могущественных главарей мафии. Поговаривали, что Харрингтон замешан в международной торговле оружием, им очень интересовались правоохранительные органы. Постепенно доказательств против него накапливалось все больше, и в какой-то момент стало ясно, что, если так пойдет дальше, никакие деньги синдиката не помогут Харрингтону уйти от суда. Тогда-то он и сбежал сюда, в Марокко, где выдача властям ему не грозила.

«Этот ублюдок все предусмотрел, – уныло думал Коллин. – Проклятие! И на что, интересно, я рассчитывал? Нет, без хорошо продуманного плана тут делать нечего».

Как проникнуть в крепость Харрингтона?

К сожалению, в данный момент у Коллина не было никаких идей.

Решение проблемы совершенно неожиданно пришло к нему в тот же вечер в казино, упрятанном в пышном саду вокруг отеля «Мамония». Ночная жизнь Марракеша сама по себе сейчас интересовала Коллина меньше всего. Он решил окунуться в нее только в надежде встретить кого-нибудь, знакомого с Вильямом Харрингтоном и способного помочь ему войти в контакт с обитателями виллы. Вдруг повезет, и кто-нибудь сболтнет лишнее, снабдив Коллина информацией, без которой бессмысленно строить любые планы. Он, конечно, никак не рассчитывал на то, что в одном из экзотических марокканских ночных клубов встретит дочь самого Харрингтона. И уж тем более, что она так сильно увлечется им.

Саманте Харрингтон было двадцать два. Высокая блондинка с потрясающей фигурой и робкой, неуверенной манерой держаться. Просто дыхание перехватывало – то ли от ее красоты, то ли от невероятной наивности. Что она делает в таком месте? – удивлялся Коллин.

«Не может эта девушка быть его дочерью, – ошеломленно думал он, когда они разговорились за бокалом вина. – Харрингтон, вероятно, украл ее ребенком у одной из своих жертв. Господи, да она даже внешне ничуть не похожа на этого сукина сына!»

Во время разговора от Коллина не ускользнуло выражение тоски в огромных голубых глазах девушки, и в сознании мгновенно начал формироваться план. Саманта – вот ключ к вилле Харрингтона. Заставив ее потерять голову, сделав своей любовницей, Коллин, можно считать, одной ногой уже будет стоять в воротах виллы!

«Не такой уж мучительный способ проникнуть внутрь», – отметил мысленно молодой человек и спросил Саманту, когда они смогут встретиться снова.

– У меня такое ощущение, что наши пути пересеклись недаром, chеrie. Не иначе как это судьба. – Потянувшись через стол, Коллин взял ее за руку.

Саманта застенчиво улыбнулась.

– Ты в самом деле веришь в судьбу?

Их взгляды встретились.

– Теперь да, – ответил он. И это была чистая правда.

Саманта Харрингтон, как понял Коллин, вела в Марокко очень уединенную жизнь. Хотя она наверняка вела бы уединенную жизнь и в Нью-Йорке. Ей недоставало той светскости, той холодности, которые в огромной степени были присущи ее отцу, человеку, совсем недавно заправлявшему преступным синдикатом. Складывалось впечатление, что в мире Вильяма Харрингтона Саманта чувствовала себя совершенно чужой. Тихая, скромная, почти старомодная. Женщина-дитя, которой явно недоставало опыта общения с мужчинами.

«Скорее всего те, кто ей попадался, боялись даже пальцем дотронуться до дочурки Харрингтона, – думал Коллин, охваченный противоречивыми чувствами. – Этот тип запросто отрезал бы им яйца и скормил шакалам».